Курортный роман был прекрасен. Он врал, что свободен, я — что предохраняюсь. Мы расстались, чтобы никогда больше не встретиться. Я растила дочь, он мелькал на страницах новостей. Всё шло своим чередом, пока однажды он не появился в клинике, где я работаю, а его невеста не попросила о небольшой услуге....
Похоже, «Всё начинается со лжи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— А второй?
— Такой же чёрный, — отмахнулась она, но непонимание на моём лице заставило её уточнить. — Ну в смысле, хач. Так понятно?
— Вполне. То есть ты трахалась с двумя хачами?
— Ага. Аж пыль стояла столбом, — невесело хохотнула она. — И теперь он грозится выложить это видео в сеть.
— И, наверно, прислать Верейскому?
— О, это не так страшно. А в сети, когда все увидят, — она мучительно, болезненно сморщилась. — Вот это капец. Снова не понимаете? — недоверчиво покосилась на меня. Вздохнула. — В нашей среде белой девочке трахаться с чёрными — это лютый зашквар.
— Да?! — искренне удивилась я, первый раз слыша о таком табу, но не стала настаивать на подробностях, до их среды мне как до луны. — Ладно, тебе виднее. Но, пусть ты не помнишь первый раз, то, что было три дня назад, перед осмотром, ты же помнишь?
— А три дня назад они мне и заявили о серьёзности своих требований. Он заявил. Второй там так, чисто номинально, — она кашлянула, словно запнулась.
Юлия допила чай одним глотком.
— А кувыркаться с ними, — она резко выдохнула, — больно. Очень, сука, больно, когда тебя трахают вдвоём и жёстко. Теперь вы понимаете, — она посмотрела на меня с надеждой, — как мне нужна эта фиктивная беременность. Срочно.
— А рассказать? — я прочистила горло. — Будущему мужу?
Она посмотрела на меня как на идиотку.
— Тогда отцу? — снова предположила я.
— Вы не представляете чей он внук, этот больной ублюдок. Мой отец просто ничего не сможет сделать. Это разобьёт ему сердце. Это просто его убьёт. Его. Его бизнес. Его репутацию, — она закрыла рукой лицо. — И всё равно он ничего не сможет сделать. Я не могу так поступить с отцом. У меня никого нет, кроме него. Да и с Пашей, — первый раз она назвала Верейского по имени.
— Но надо же что-то делать!
— Я и делаю, — решительно встала она. — Мне дали отсрочку. Я выйду замуж. Получу эти сраные акции. И всё закончится. Тихо и мирно. Ясно? И не вздумайте никому даже пикнуть, о том, что услышали, — упёрлась она в стол, нависнув надо мной. — Это хотя бы понятно?
— Как никогда, — кивнула я.
И то, что я увязла по уши в этом дерьме, тоже как божий день мне было ясно.
