Женщина в штатском с тревогой осматривала свой дом. Светлана Ивановна поднималась по крутому лестнице, когда внезапно заметила открытый замок и пришла в замешательство — директор уже был здесь раньше времени. Атмосфера напряженности кипела в просторной гостиной, где обычно царила спокойная работа....
— Здравствуй, Джахан!
Должно быть, голос у него был странный, потому что она сразу ушла, даже не взглянув ему в лицо.
Хабаров с силой выдохнул, зашёл в номер, прикрыл за собой дверь и постоял немного.
Здесь, как и во всём отеле «Тамбов-Палас», было богато, позолочено и мраморно. Канделябры с висюльками, ковры с диковинными розами и райскими птицами. И такие же райские птицы на обоях и шторах.
Впрочем, райские птицы Хабарова решительно не интересовали, он их и не заметил. Он готовился к встрече, уговаривал себя не волноваться и всё-таки волновался.
Он пошёл на звук — в глубине люкса надрывался телевизор. Не иначе Дашка смотрит какую-нибудь утреннюю ерунду про моду или путешествия.
Они все были там, все вместе в одной комнате.
Хабаров остановился на пороге и зажмурился на секунду. Как будто не было всех этих долгих месяцев, сложившихся в два неполных года.
— Только без восклицаний, пожалуйста, — попросила Джахан, которая всё понимала и всё замечала — всегда.
— Ну что ты, — пробормотал Хабаров.
"На стойке зелёной пластмассы, имитирующей малахит, она заваривала чай в крохотном расписном чайничке. От чайничка поднимался пар.
Даша лежала в кресле поперёк — длинные белые волосы свешивались с одной стороны, а длинные джинсовые ноги болтались с другой.
— Леха! — закричала она и стала выбираться из кресла. — Это ты?!
Макс Шейнерман оглянулся от окна, и они встретились с Хабаровым глазами.
Даша кинулась ему на шею, повисла, заболтала ногами. Он немного покружил её и отпустил.
— Чаю? — спросила Джахан.
Хабаров знал — момент встречи нельзя затягивать! Нельзя ничего — ни вспоминать, ни восклицать, ни плакать. Нельзя считать потери. Нельзя хвастаться приобретениями.
Он всё это понимал, но сердце у него дрожало, и холодно было в спине, и он не знал, куда девать глаза.
— Садись сюда! — Даша потянула его к креслу. — Ты садись, а мы будем на тебя любоваться!
— Любоваться, — подал голос Макс, — лучше на тебя, дорогая.
— Тебе, конечно, кофе, Макс? — почти перебила Джахан.
— Конечно.
— Я в прошлом году был на твоей первой выставке, — сообщил Хабаров Даше. Она захохотала. — Даша Жу, московская знаменитость!
— Ещё какая, — согласилась Даша, подбежала к Максу, взяла его под руку и сделала особенное лицо.
— Художник, — начала она голосом, тоже особенным, — видится в первую очередь манипулятором — произведений и идей.
