Женщина в штатском с тревогой осматривала свой дом. Светлана Ивановна поднималась по крутому лестнице, когда внезапно заметила открытый замок и пришла в замешательство — директор уже был здесь раньше времени. Атмосфера напряженности кипела в просторной гостиной, где обычно царила спокойная работа....
— Где ты нашла след от инъекции?
Тут она улыбнулась. Скуластое смуглое лицо стало совсем молодым и прекрасным. Этим самым следом от инъекции она прямо-таки гордилась. Никто не нашёл бы, голову можно дать на отсечение, а она нашла!..
— В стопе, — сказала она, и Хабаров посмотрел на неё с изумлением, Макс тоже. — Укол был сделан в стопу. Ему что-то подложили в ботинок.
— Кошма-ар, — протянула Даша.
— Я осмотрю его одежду и обувь. Но уверена, что ничего не найду. Скорее всего ботинки на трупе поменяли.
Хабаров немного подумал.
— Макс?
Тот покачал головой:
— Я после Даши.
— А я что? — Она вскинула длинные руки и сладко потянулась. — Я всё сделала! Вчера страшно здесь нашумела, гости Тамбова моё появление запомнят надолго.
— Тип с подбитым глазом…
— Моих рук дело, — закончила Даша с удовольствием. — На местного авторитета и хозяина города Павла Лемешева я произвела неизгладимое впечатление. Сегодня продолжу производить.
— Только аккуратно, — предупредил Хабаров. — На него покушение готовится со дня на день.
Даша удивилась.
— Кому он нужен? Или в Тамбове в разгаре криминальные войны?"
"— Особенно никто не воюет, но он гостей с Кавказа поприжал, а у тех полное взаимопонимание с ростовскими. Они давно мечтают Пашу отсюда подвинуть.
— А вмешаться? — безмятежно спросила Даша. — Можно? Он тогда мне должен будет по гроб жизни.
— Смотри сама.
— Лёшенька, спасибо тебе, ты самый-самый лучший пуся-начальник!..
— Даш, у нас на всё про всё дня два, от силы три. Ты особенно не увлекайся местным колоритом.
— Я всё, всё понимаю! Я всё, всё узнаю! Не беспокойся, пусечка-дусечка!..
Джахан подлила Хабарову чаю. Он проводил взглядом её руки. Она по-прежнему на него не смотрела.
— В городе много гостей — слёт самбистов или большие соревнования, — продолжала Даша.
— Какой зайчик? — не понял Хабаров.
…Прошло почти два года, и он… отвык. Не забыл, забыть нельзя, а именно отвык — от них, от их манеры выражаться, от странностей и шуток. Он привыкнет очень быстро, а потом мучительно и долго станет отвыкать.
