Девушка смотрела на современное, будто созданный машиной здание института, отражаясь в ярких лучах заката. Ее короткие волосы блестели под последним светом, как кровь после раны. У нее осталось всего месяц жизни и она чувствовала это как прокол в душевной ткани города.
"
"Лекс понимающе кивнул и отворил дверь в каменный мешок. На полу, укутанный в плащ, лежал эльф. Он лениво приподнял голову и бросил на нас презрительный взгляд ярких голубых глаз. Длинные черные волосы не скрывали острых ушей, нагло повернутых в нашу сторону. Красивое лицо, с тонкими чертами. Заостренный подбородок. Нет, у Витора точно были предки эльфы, причем не в таком уж далеком прошлом. Слишком много схожих черт у моего человеческого знакомого с этим остроухим.
За спиной послышались тихие шаги.
– Отведите эльфа в пыточную, – спокойно произнес я.
Стражи повиновались. Мы с Лексом остались одни.
– Ты знаешь, чего больше всего боятся эльфы?
Разведчик недоуменно приподнял плечи. На его лице появилось задумчивое выражение. Видно, Лексу стал интересен ответ на этот, казалось бы, простой вопрос. И в самом деле, что может объединять весь их народ?
– Не имею понятия. Вы разрешите сопровождать вас?
– Идем, – безразлично сказал я, думая о том, что без палача, похоже, не обойтись.
– Он будет молчать, – предупредил синеглазый оборотень, ведя меня к нужной камере. – Палач уже готов.
Как и предсказывал Лекс, эльф на все мои вопросы хранил гордое молчание. Красивые, миндалевидные глаза смотрели с нескрываемым превосходством. Всем своим видом эльф словно говорил: «Ты, двуличное отродье, никто передо мной, сыном леса».
– Не волнуйтесь, ваше высочество. – Высокий, широкоплечий оборотень с мускулистыми руками и на удивление по-детски пухлым лицом приблизился к столу, где лежали пыточные инструменты, и обернулся.
Это не было хвастовством. Просто констатация факта, и остроухий чуть содрогнулся. Проняло наконец. По просьбе палача я вышел за дверь и прислонился к ней лбом. Лекс молча стоял рядом. Я понимаю, почему палач не захотел, чтобы мы остались. Это и так неприятная работа, и свидетели ни к чему.
«Ты чего-то боишься, – заметил кот. – Шиальд, это война. Все так поступают. Не ты первый, не ты последний. Да и отец тебе ничего не сделает. Он прекрасно понимает необходимость этих действий».
«Дело не в отце, – с тоской ответил я.
