— Ты невыносима! — цежу сквозь зубы, но нагибаюсь к жене. Отклоняет голову, смазано целую в щеку. — Я люблю тебя даже такую.
— Не могу ответить вам взаимностью, Сабаев. А теперь будьте добры, шуруйте отсюда, пока администрация центра вас с позором отсюда не выгнала и не запретила приходить, — строгим голосом бурчит под нос, но успеваю заметить улыбку, прежде чем вновь поджимает губы. Ладно, ведьмочка, мы с тобой еще побеседуем.
53
* * *Задумчиво рассматриваю себя в отражении зеркала, строю смешную рожицу, но не смешно.
Вздохнув, поворачиваюсь боком, задираю футболку до груди. Животик еще плоский, но там внутри уже бьется сердечко. Трепетно, пугливо, и уже самое любимое. Ребенок. Частичка меня и Давида. Морщусь. Вот он такого счастья недостоин, а я заслужила.
— Тук-тук, — слышу мужской голос. Поспешно одергиваю футболку, с сильно бьющимся сердце, с неверием влетаю обратно в палату. Сразу попадаю в плен лучезарной улыбки, расплавляясь под сиянием зеленых глаз.
— Алекс! — выдыхаю имя, кидаюсь парню на шею.
— Ты приехал!
— На душе было неспокойно, а моя деточка последнее время в сторис выглядит натужно веселой, лицемерно счастливой, — обнимает за талию, прижимая к груди. Меня пробивает на слезы. Мочу ему рубашку, шмыгаю носом, он гладит меня по голове, позволяя распустить сопли. Раньше я редко пользовалась этой возможностью выплакаться на крепкой груди, сейчас безумно рада, что у меня есть мой Алекс.
— Ну, все, ну малыш! Все хорошо, — от его нежности у меня срываются краны слезного потока, из груди вырываются хрипы.
— Мне врача позвать?
— О, нет! — отстраняюсь и отрицательно машу руками, потом ладонью вытираю мокрый нос. — Гормоны. Я теперь могу без причины смеяться, потом от пустяка расплакаться, потом опять смеяться. Превращаюсь в истеричку.
— Я рад за тебя. Правда, вид твой внушает недоверие по поводу этого радостного события.
— Я просто еще от стресса не отошла, — и это истинная правда. Утром при плановом осмотре врач уверенно заявил, что угрозы моему состоянию нет, но пару дней еще полежу под присмотром.
Меня до сих пор бросает в холодный пот, вспоминая, как у меня все поплыло перед глазами. Это беспомощное состояние, когда ты ничего не можешь сделать, никого не можешь позвать, внушает ужас и после. Если бы не Хадя… Не ее звонок бабулику… Нет, не хочу думать об этом. Хорошо, что папа приехал, быстро меня доставили в больницу. Я ненавижу уколы, капельницы, запах лекарства, но в этот раз все это стоило перетерпеть во благо.
