В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
– Допустим, ненароком проговорился…
– Может, и называл, – сказал Стратег. – Да только что с того? Имя можно и выдумать.
– Можно и выдумать, – задумчиво согласился Ольхин. – Все можно выдумать, даже собственную жизнь. От самого начала до конца. Скажите, а документик у вас с собой имеется?
– Какой документик? – не понял Стратег.
– Который удостоверяет вашу личность, – пояснил Ольхин.
– А, это, – усмехнулся Стратег и полез в карман. – Вот, возьмите.
– Угу, – Ольхин открыл документ, полистал его, захлопнул и сунул себе в карман.
– Да, конечно, – кивнул Стратег.
– Вот и ладно! – сказал Ольхин и поднялся с кучи камней. – А пока будем считать разговор оконченным. До следующего раза. А может, он и вовсе больше не состоится, такой разговор. Там поглядим.
– Вы что же, меня отпускаете? – удивленно спросил Стратег.
– Да, – просто ответил Ольхин.
– А вдруг я убегу?
– Куда? – выстрелил взглядом Ольхин.
– Ну, я не знаю… Куда-нибудь.
– Зачем?
– А вдруг я и есть предатель? Самое время бежать, коль уж вы взялись за дело.
– Что ж, бегите, – легко согласился Ольхин. – Это будет очень даже замечательно, если вы ударитесь в бега. Тем самым вы очень облегчите нам работу. Потому что, коль вы устремитесь на дальние расстояния, это будет означать, что вы и впрямь… – Ольхин не договорил, да этого было и не надо, потому что без того было понятно, что таилось в невысказанных словах.
Гиви Вашаломидзе, Степан Волошко и Александр Завьялов свои беседы с подпольщиками закончили раньше, чем Ольхин. И даже успели проверить показания своих собеседников, съездив по адресам их жительства и в те места, где они скрывались от гестаповцев, ожидая прихода Красной Армии."
"– А вот и наш командир, – сказал Гиви, когда Ольхин появился в бывшей явочной квартире. – Все в сборе, и можно говорить.
Разговор получился коротким. Никто – ни Завьялов, ни Волошко, ни Вашаломидзе не вынесли из разговора с подпольщиками ничего такого, что могло бы их натолкнуть на мысль, будто тот или другой подпольщик предатель.
– Ну, и у меня то же самое, – сказал Ольхин. – Как-то мне не верится, что этот Стратег и есть предатель. Как-то все оно не состыкуется…
– И что же будем делать дальше? – спросил Волошко.
