Но счастливый момент длился недолго, стоило Данте разорвать поцелуй, чтобы провести языком от моего подбородка до шеи и слегка прикусив мочку уха, впиться поцелуем в шею, я не выдержала.
Прошептала опаленными поцелуями губами:
— Теперь я понимаю почему ты изменил мне. Я не знала, что такое секс, как он… влияет на тебя, как хочется продолжения снова, едва закончился акт. Теперь я понимаю… я не должна была удерживать тебя рядом с собой… не имела права.
Из уголка глаза скатилась единственная слезинка.
Все встало на свои места.
Я была глупой девчонкой, цеплявшейся за обещание, прятавшейся за ним, как за стеной от взрослого мира, где обещания — пустой звук и значение имеют лишь желания и древние, как сама жизнь, инстинкты.
Данте перестал меня целовать, выпрямился на локтях и посмотрел мне прямо в глаза.
— Инга, повтори то, что ты сейчас сказала, — произнес он таким тоном, что мне моментально захотелось съежиться и сбежать от взгляда его темных демонических глаз, пронизывавшего насквозь, неумолимого, как сама судьба.
— Сказала, что не имела права удерживать тебя, ничего не давая взамен.
Взгляд Данте стал злее.
— Не про это, про измену. Какого хуя ты несешь, Инга? Пока мы были вместе, я кожу на правой ладони до мозолей стер, мне на хуй никто не был нужен, каждый раз после того, как ласкал тебя, я шел в душ и дрочил до посинения, пока желание трахнуть тебя, не проходило. Так, о какой измене ты лепечешь?
Растерянно моргнула, не понимая, зачем он отрицает все, если я видела своими глазами, если у него были другие.
Сейчас это уже неважно, все в прошлом. Он получил, что хотел и судя по тому, как лоно начал растягивать его вновь затвердевающий член, получит снова и я больше не откажу. Теперь я утратила право на отказ, перестала контролировать свое тело и постепенно теряю над сердцем.
Облизнула губы, стараясь оставаться спокойной. Бежать мне некуда, Данте надежно удерживал меня и не только физически. Но и обещанием, старыми чувствами. Вновь дававшими о себе знать.
— Я видела тебя с другой, — в пропасть между нами упала новая глыба льда, но я продолжила, — вернулась с раскопок пораньше, испекла твой любимый пирог, приехала к тебе, и… — запнулась, вспоминать, а тем более говорить об этом было так больно, что слова умирали на губах, ядовитые и жгучие, — ты был в квартире не один, с красивой женщиной, она сняла платье, положила руку на твое плечо и ты ее поцеловал… я убежала, бросила ключи на тумбочку и убежала.
Мне было так больно, что… мне было очень больно.
