Но не успела я двух слов сказать, как Данте набросился на меня. Все фантазии о нежном первом разе моментально выветрились из головы, остался шок и ужас, но бежать было поздно. Данте разорвал платье, поставил меня на четвереньки и хотел изнасиловать, но не стал, отпустил.
— Мне нужно в душ, — сказала отстраненно, как во сне. Данте не стал меня удерживать, спустил ноги с плеч. Но когда я неуклюже, морщась от боли в ушибах, сползала с кровати, схватил за запястье.
— Ты должна была мне все рассказать, не прятаться за братом.
Блядь, Инга, я же с ума сходил, не понимая, что произошло, а Ромка не пускал меня к тебе, сторожил, как цербер и тоже молчал. Почему ты не дала мне все объяснить? Почему просто закрылась? — Спросил Данте глухо.
— Потому что мне было очень больно, и я винила во всем себя, я думала, что ты спишь с ней, из-за того, что я… что я не могу дать тебе то, что нужно мужчине. Мне было больно и стыдно за свою неопытность, за свою невинность. И за то, что я не была готова с ней расстаться.
— Инга… — Данте потер мое запястье.
— Не надо, пожалуйста, не надо. Все в прошлом, а теперь и прошлое тоже в прошлом. Пожалуйста, пусти, мне правда нужно в душ, — попросила тихо, нам больше нечего было сказать друг другу. Мы все уже сказали и сделали.
Данте отпустил мою руку и я, осторожно ступая, пошла в ванную. Живот неприятно тянуло и в попке были странные ощущения после вторжения."
"— Инга, — снова позвал Данте, но я сделала вид, что не расслышала, быстрее вошла в ванную, закрылась на задвижку и быстрее включила воду в душе, не хотела, чтобы он слышал, как я снова буду плакать из-за него.
Глава 28
Сквозь шорох струй расслышала, как в номере громко хлопнула дверь. Данте ушел, оставив меня зализывать нанесенные раны. Бессильно сползла по стенке на кафельный пол, прижала ладони к лицу и дала волю слезам и рыданиям, больше не сдерживалась. Боль вырывалась из меня с криками и стонами, как из кликуши, осталось только рвать на себе волосы и валяться по полу.
Меня снова скручивало в тугой узел, снова лихорадило при мысли о том, что сказал и сделал единственный мужчина, которого я любила и все еще люблю. Бесполезно это отрицать, бесполезно прятать чувства.
Я люблю Данте, люблю до муки, до выворачивающей душу тоски и отчаяния, потому что он меня не любит и никогда не любил, только хотел получить мое тело. И вот получил, чтобы терзать. Между ягодиц так и осталось неприятное ощущение, но стыд обжигал сильнее.
