Автор
В отеле я зажмурился от ветра и грохота сердца. Теперь понимаю, что это свидание — не со слушателем, а с заключенным. Глаза застилали стеклянные шрамы тюрьмы, где я встречаюсь с невинной для палача женщиной. Волнение бьется в груди как молоток в колодце — я вижу тонкие руки и черные от сердца глаза....
Визжу от страха, когда идёт долгая автоматная очередь по земле перед ногами, гравий летит во все стороны. Пыль поднимается в воздух, заполняет лёгкие.
Смотрю вперед и застываю.
Вокруг – толпа в форме, с оружием. Несколько людей лежат лицом в землю, на их руках наручники. У полиции численное преимущество в десяток раз.
Четыре преступника ничего не сделают против этой толпы.
Мы в окружении.
Побег Валида провалился.
Я спасена!
Папа учил меня, что во время штурма нужно спрятаться за чем-то, не приближаться к дверям и окнам.
Но мне некуда деваться. Справа каменная стена, спереди и сзади эти самые преступники. Могу только влево бежать, но это вряд ли мне поможет. Какой шанс, что меня случайно пристрелят, попадут по двигающейся цели?
Или, ещё страшнее, если Валид меня дернет обратно. Успеет как-то навредить до того, как его закуют в наручники.
– Хасанов, – один мужчина в полицейской форме выходит вперед, поднимает вверх рупор. – Сложите оружие, толкните к нам.
– Вряд ли, – тот качает головой. Я не вижу его лица, но уверена, что Валид улыбается. – А если я не согласен? Что тогда?
– Мы будем открывать огонь на поражение. Нет нужды умирать. Твои люди обезврежены, дороги перекрыты. Сдавайся. У вас нет шанса уйти живыми.
– Думаю, я попытаю удачу.
– Я считаю до трех. Раз.
Никто не шевелится с места. Но и не стреляет. Будто замерли во времени. Я даже не дышу.
Пожалуйста.
Я не хочу умирать так глупо. На заднем дворе забытой Богом колонии. Прижимая обувь к груди, со слезами на глазах. Из-за глупого интервью, которое должна была брать не я.
– Два…
– А с ниточкой будет? На волосинке? – Валид будто ничего не боится, откровенно нарывается. – Я помогу, начальник. Три.
Сам заканчивает счет. Таким самодовольным голосом, что у меня в голове нервы лопаются. Он самоубийца.
От грубого толчка моя спина начала жутко ныть, боль расползлась под кожей. Я не смогла устоять на месте, врезалась в Хасанова. А тот воспользовался шансом.
Завёл руку назад, ловя моё запястье, а после потянул на себя. Выставляя вперед. Прижал к своей груди, надавил ладонью на мой живот, удерживая на месте."
"Меня касается что-то твердое, холодное. Спустя секунду я понимаю, что это пистолет.
