Да что тебе этот Пахом сдался? Что ты про него спрашиваешь?
– Да ведь нравишься ты ему, Устя, – ответила прямо Софьюшка, – А он человек тёмной, не хочу я, чтобы ты с ним сдружилась.
– Софьюшка, – Устя подсела к сестре и обняла её, – Ты же знаешь, что ты мой самый родной человек, самый любимый, и я тебя никогда не оставлю, даже когда замуж выйду. Ты ж моё приданое!"
"Устинья рассмеялась, она часто называла так Софьюшку, мол, ты моё приданое, а раз так, то со мной и будешь, с собой тебя заберу взамуж.
Либо так, либо никак.
– Нет уж, милая ты моя, – ответила ей однажды Софьюшка, – Нечего тебе из-за меня долю свою женскую губить, кому нужна невеста с эдаким довеском? Так и просидишь в девках, как я. Я-то ладно, мне сам Бог велел, какая из меня жена, а ты у нас умница и красавица, и счастье женское непременно с тобою будет!
– Что ты болтаешь, Софья? – осерчала тогда младшая сестра, – Да ты ещё больше моего это счастье заслужила! А что насчёт «какая», так зря ты так, хорошая из тебя жена бы вышла, ты по дому всё умеешь, а со скотиной и муж бы помог, а там, глядишь, ребятишки подросли, ты сама себя заживо хоронишь да крест на себе ставишь.
Да разве не знаешь ты, как Иван по тебе сохнет? Ведь ему уж двадцать пять, а всё не женится. А почему? Да тебя он любит, а ты – нет да нет.
– Что ты, Устя, какая из меня хозяйка? То разобью, то разолью. В своей-то избе я привыкла, всё знакомо мне, а в чужой как стану? Да свекровь попрекать, глядишь, примется? Нет, нет, и речи нет, чтобы мне да замуж.
Вот тебя, даст Бог, выдадим за доброго парня.
Так приговаривала Софьюшка, когда заходил у них разговор о бабьей доле и об их будущем.
И вот, сегодня впервые попросилась Устя на вечорки. И то верно она говорит, подружки-то её давно на посиделки бегают, а она всё дома. А юность своё берёт. Когда и погулять, повеселиться, как не сейчас? Софьюшка вздохнула.
– Устя, – взяла она сестрицу за руки, – Ты вот что, ты ступай, повеселись, да только шибко долго не гуляй хорошо? Да с Пахомом не ходи.
Скрытной он человек, недобрый. Душа у него тёмная.
– Хорошо, хорошо, сестрица! – обрадовалась Устя, – Конечно, не допоздна буду. А Пахом… На что он сдался мне? Али других парней нет на деревне нашей?
– Поди, кто и люб уже тебе? – спросила вдруг Софьюшка.
– Да ну тебя, – отмахнулась Устя, – Никто мне не люб, вот ещё.
Софьюшка улыбнулась:
– Ладно, ступай вечером погулять, а я тебя ждать буду.
