Понятия не имею, что думал он, у меня же из головы не выходили его горячие слова:
- У меня теперь другие отношения.
Другие отношения. Он расстался с Ксюшей. Он так уверенно заявил об этом родителям и опять, снова ни на мгновение не оставлял меня одну, словно бы боялся, стоит ему отвернуться, как я тут же куда-нибудь испарюсь.
Если отмести мой страх перед тем, что вскроется вся правда перед нашими родителями - этот вечер много открыл для меня. Не про него, а про меня саму. Я могу говорить все, что угодно.
Отрицать, не признаваться ни себе, ни другим. Мне всегда искренне казалось, что мое собственное счастье в одиночестве. После того, что сделал со мной мой же родной отец, я была уверена, что никогда не смогу влюбиться. Что никогда не смогу почувствовать что-то к мужчине. А если уж и почувствую, то он должен будет оказаться по-настоящему добрым и действительно хорошим. Возможно, именно таким, каким представляется Антон.
И уж никогда не смогла бы даже в страшном кошмаре представить себе, что действительно начну сходить с ума, даже не от него, а от прикосновения, от аромата, от присутствия, от одной только мимолетной мысли и визуальном образе, всплывшем в моей непутевой голове.
Не могла себе представить, что доверюсь такому жесткому и страшному, непонятному человеку, как Блуд. Звучит, безусловно, красиво. Он - мой брат. Как бы должен защищать и заботиться, но то, как он это делает! Решительно, безапелляционно подчиняет своей воле и своим желаниям, однако, при этом, пока все, что он делал, не просто было лучше и нравилось мне.
Если сначала я боялась его действий, то теперь, боюсь в этом признаться, жду их! На самом деле жду, когда он снова и снова обратит на меня внимание. Боюсь, и до смерти хочу этого."
"Вот и сейчас, когда мы вдвоем едем в машине, салон которой пропитался его необузданным мужским запахом... В машине, в которой мы находимся вдвоем, в этой полутьме, нарушаемой только светом от редко встречающихся на дороге уличных фонарей..
. Я не могу думать ни о чем другом, кроме как о сумасшедшем желании положить руку на его бедро, а потом скользнуть дальше, туда, где совсем недавно я чувствовала его дикую силу. Я снова, до потери пульса, хочу почувствовать это. Хочу снова услышать его подчиненный мне хрип...
Но я не осмелилась сделать ничего из того, о чем думала моя голова. Именно поэтому, к тому моменту, когда уже въезжали в гараж его дома, сама же себя и накрутила до невозможного предела.
