Автор
В дверях, притаившись, слушаю ключи на входе — судьбоносное событие, влияющее на мою карьеру. Дядя Егор внезапно замолкает после долгих размышлений: ожидается нечто грандиозное. Моя неприкрытая любопытность мчится за этими новостями, будто я — главный актер в спектакле, где все решается одним звонком....
Кто там вообще в курсе, во что моя задница одета?
А Раевский все буйствует:
— И волосы свои ведьмовские перекрась, и паранджу надень. И лифчик носи! И не будет у тебя со мной проблем!
— А то что? — складываю руки на груди.
— У меня в роду были конокрады.
— Это ты мне так лошадью назвал?
— Эля, — меняет тему Раевский. — Я к тебе, может, и не полезу, но, если ты так сладенько течешь в моих руках, может, ты торопишься с выбором?
— А что? Был выбор? Ты меня замуж позвал, а я не заметила? — удивляюсь я.
— Нет, замуж — это не ко мне.
Это он мне так говорит, что хотел меня только попользовать?
— Ну тогда и нечего тут конокрадить, — рявкую я. — Обещал не лезть — не лезь. Проваливай!
— Ведьма!
— Баран!
Раевский не двигается с места.
— Ну, тогда уйду я.
Я обхожу его и заныриваю в кафе. Столик тот, что я приглядела, давно занят, да только у меня все равно теперь ни аппетита, ни желания пить капучино нет. Как разворошил всё Олег в душе. Села, а сама оглядываюсь, сквозь дверь стеклянные смотрю. А Раевского нет.
А чего я ждала? Что он как трубадур будет ждать?
Трубадур — это, видимо, тоже не к Раевскому.
Еле успокоившись, заказываю кофе и огромный кусок торта с таким количеством крема, что только при взгляде на него стоит принять инсулин. Круассаны после такого стресса — это ничтожно мало, чтобы хоть как-то выровнять душевное состояние. А то наброшусь на ни в чем невиноватую Катьку.
Блин, надо ей позвонить. А то ей просто неоткуда знать, что я её тут жду.
Достаю мобильник. Первое, что бросается в глаза, куча сообщений от Лисянского.
Вот чего злится? Его же никто не звал, и ждать меня его тоже никто не заставлял!
Но несмотря на то, что месть удается, настроение портится окончательно, хотя по идее должно было подняться. В общем, я передумываю торчать в кафе. Надо пойти домой, забить на всё, посмотреть кино и лечь спать.
По дороге домой заглядываю в фотоателье и заказываю снимки для Смолиной. Слава богу, нынче достаточно сбросить фотки на электронную почту ателье, но выбираю я нужные кадры долго, так что, когда я возвращаюсь домой уже совсем темно.
Пока я звеню ключами возле двери, из квартиры Скворцовых высовывается Серёга.
— Тут твой хахаль приходил, — информирует меня он.
— Марк? — удивляюсь я.
— Не, тот старый. Гладкий такой, при понтах.
