Мысли в голову лезут медленно, нехотя. Огромными скользкими червями заставляют меня понять — я всё потерял.
— Саш, это…
— Не то, что я думаю? — горько усмехается она. И мне кажется, что даже эта эмоция разочарования — поддельная, не настоящая. Будто там, внутри, моя девочка больше не чувствует совсем ничего.
Не нахожу нужных слов. Как идиот открываю рот, и закрываю обратно. Потому что знаю — мне нечем себя оправдать.
С силой стискиваю руками виски.
— Саша, давай поговорим. Я все тебе объясню, ладно? Не руби с горяча.
Это было… ошибкой.
И кажется в этот момент в воздухе повисает то самое осознание — между нами все кончено.
Она никогда меня не простит. Никогда.
Так же как и я не простил бы любимой измену. Сам бы убился, но видеть рядом не смог. Видеть, и гадать каждый день, верна ли теперь. Если оступился однажды — будь готов поплатиться за слабость. А я…
Малодушно пытался стереть эту слабость из памяти. Думал, что получится затолкнуть чувство вины. Сделать вид, что ничего не было. Лишь бы не рушить наш брак.
— Ошибка… — как то отстраненно повторяет жена. — Значит все-таки… Была…
Опускаю глаза.
Не могу смотреть на нее. Смотреть и видеть, как презрительно глядит в ответ человек, которого ты до одури любишь.
— Да, — отзываюсь я глухо. — Это было…
— Всё. — Все так же, не повышая тона, отзывается Саша. Вскидывает руки ладонями вверх. — Уволь меня от подробностей, ладно?
Вот так. Еще с утра я купался в ее заботе и нежности. Еще с утра поти поверил, что мне удалось переступить через ту ошибку, которую я совершил.
А теперь… Теперь все кончено.
И нет даже смысла вымаливать у нее шанс на прошение. Я знаю Сашку как свои пять пальцев. Она возненавидела меня, как только убедилась в измене. Для нее меня больше не существует.
Не спасет ни тугой кошелек, ни та сказочная жизнь, которую я нам обеспечил. Я в этом уверен. Ведь я сам выбрал такую жену — которой плевать на деньги и материальные ценности."
"Она полюбила меня. Ни за что-то. Просто полюбила. А разлюбит за то, что я подлец и предатель.
Но делаю жалкую попытку что-то ей втолковать, хотя самого от своего тона воротит:
— Саш, я так перед тобой виноват…
— Еще вчера ты утверждал обратное, — и снова эта разочарованная улыбка в уголках ее губ. — Врал мне прямо в глаза.
Врал. Врал, потому что до дрожи в руках боялся тебя потерять.
— Я больше никогда не оступлюсь. Обещаю.
— Мне уже… — она медлит, как медлит палач прежде чем снести голову с плеч, — все равно.
Тихо поднимается на ноги.
