Автор
Соня, поглощенная переживаниями об impending разводе своей подруги, не замечает, как нежные прикосновения к ее округлившемуся животиком телосложению превращаются в нечто завораживающее и почти магическое. В этой атмосфере любви и тревоги, где каждый жест кажется вздохом души, Соня погружается в глубины собственной чувственности и иллюзий о будущем....
— Я как раз с этим разбираюсь, — кивает Ольшанский неожиданно серьезно. — Ваша семья была выбрана не просто так. Я не верю в случайное стечение обстоятельств, хотя бывает по-разному. Но здесь явно не тут случай.
— Откуда ты знаешь? — кошусь недоверчиво."
"— Интуиция, — разводит он руками. Поворачивает ключ зажигания, двигатель уютно урчит в недрах автомобиля. Демид смотрит перед собой и говорит как будто в пустоту. — Это конечно твое дело, Соня. Но ты должна знать, что Рустам после последних событий сильно активизировался.
— На кого? — спрашиваю на автомате, температура в салоне ощутимо снижается.
Демид лениво поворачивает голову.
— На тебя, Соня. На тебя и на твою дочь в равных долях. Руслан и их мать, конечно, может оспорить, но это в теории. И как ты думаешь, для чего он это делает?
Вопрос повисает в воздухе, потому что ответа я не знаю.
— Айдаров хочет уехать? — предполагаю несмело.
— Да, причем не один. Это он попросил меня придержать Лизу, а ты ведь понимаешь, что я не пенитенциарная служба. Частные тюрьмы не то чтобы мой профиль. Рустам сказал, что заберет ее и уедет. Наверняка мечтает увезти ее на какой-нибудь остров, чтобы создать дружную и крепкую семью. Ты как думаешь? Зачем же ему еще составлять завещание как не для этого?
Он сверлит меня пронизывающим взглядом, и от догадки внутри все леденеет.
Потому что я понимаю, зачем.
Глава 40
СоняВесь дом спит, не спится только мне.
Я давно уложила Майю и даже сама попробовала уснуть, но какое там. В голове клубится целый ком хаотично переплетающихся мыслей. Грудь распирает такая же взрывная смесь эмоций.
Все, все встало с ног на голову. Моя жизнь в который раз перекувыркнулась и полетела вверх тормашками.
Первый порыв злости, гнева и ярости прошел. И страх, навалившийся после слов Ольшанского о Рустаме, тоже.
Теперь, оставшись одна, я пробую хладнокровно и уравновешенно разложить по полочкам в голове всю полученную за сегодня информацию.
Сначала в голову приходит самая разумная и здравая спасительная мысль — это все полный бред. Порождение чьего-то больного воображения.
Но чертов Демид заведомо подстраховался, лишив меня возможности и дальше придерживаться этой мысли. Он привел меня к Лизе, чтобы та лично обо всем рассказала.
