Обещаю тебе, что надолго не задержусь. Вызывай такси и езжайте.
— Не нравится мне это, дядь Вить, — не отставал я от него.
— Да успокойся, всё нормально, — снова улыбнулся он, но было видно, что от моей настойчивости он испытывает дискомфорт.
— Ладно, хорошо, договорились, — вынужден был я согласиться. Придержу свою заботу, раз она причиняет ему неудобства. — Держите телефон под рукой и звоните при любых сомнениях.
— Вот и договорились, — с облегчением вздохнул Виктор Сергеевич. — Езжайте, а я до дома прогуляюсь пешком.
Тут не особо далеко и мне нужно время, чтобы подумать.
Я воспользовался приложением в телефоне и через пять минут перед нами остановился автомобиль с символикой такси. Дядя Витя посадил нас в машину и помахал рукой. Его выражение лица, когда машина уже отъехала, мне очень не понравилось. Словно какая-то обречённость и тоска. Мы проехали три квартала, когда я сказал водителю остановиться.
— Кать, позвони, когда будешь дома, — сказал я сестре и вышел.
Не хочу я оставлять Панкратова одного.
Не хочу и не буду. Где-то внутри танцевал червячок, демонстрируя своими па, что я сейчас как никогда должен быть рядом со своим наставником. Я поймал другую машину и попросил меня подвезти к кварталу, где жил Виктор Сергеевич, с другой стороны. Встану где-нибудь незаметно, чтобы видеть вход в подъезд, а когда он выйдет на улицу, мы поедем к нам домой вместе, а там пусть возмущается и негодует, если хочет, мне уже будет всё равно. Главное — убедиться, что он в безопасности.
По моим расчётам, он должен подойти к парадной минут через десять, а я успею купить себе кофе по пути. В ту самую пекарню я не пошёл, дядя Витя может туда зайти.
Успел вовремя, видел, как он вошёл, оглянувшись по сторонам, но меня не увидел. Дальше время тянулось как жвачка. У меня уже всё внутри переворачивалось, и я с трудом боролся, чтобы не пойти вслед за ним, но я смог себя пересилить и оставался на своём наблюдательном посту. Хорошо было бы взять ещё кофе, но я не могу себе позволить отлучиться ни на минуту.
Уже начинало темнеть, зажглись фонари на набережной Мойки, перед глазами всё уже сливалось воедино, когда двери парадной распахнулись и оттуда спешно ретировались трое. Те самые трое. Они осмотрелись, потом запрыгнули в подъехавший из-за угла автомобиль и тот резко дал по газам. А я стремглав полетел в сторону дома, сердце выскакивало из груди. И нечего даже думать, с дядей Витей случилось что-то плохое.
