Примятая трава, сломанная веточка… Вскрытая консервная банка, вторая… Та самая сардина в масле…
Я задумался, глядя на приземистый домик, уже почти скрывшийся в зарослях карликовой березы. Зачем Инне понадобилось так далеко уносить банки? Может, она боялась, что я найду их и узнаю тайну исчезновения неприкосновенного запаса?..
Банки были вскрыты аккуратно, надрезы ровные, без рваных надрывов и вмятин. Так жесть можно разрезать только ножом, а в распоряжении Инны был только топор… Но какими бы плавными ни казались мне надрезы на жестяном кругу, заусеницу я все-таки обнаружил, а рядом с ней – следы крови.
Я вспомнил свежий порез на руке покойницы и представил, с какой жадностью она уплетала консервы, пальцами выхватывая из банки куски рыбы…
Все можно было объяснить, кроме одного. Чем Инна могла вскрыть консервные банки? Ясно же, что не топором… Может, у нее в кармане был нож? Но ведь я ничего не обнаружил… Может, нож она тоже выбросила, но зачем?
– Вот же сучка! – раздосадованно сказала Лидочка, глядя на пустую консервную банку.
– О покойниках не надо плохо, – в раздумье напомнил я.
– Ты же хотел подробности узнать, – горько и с душевным надрывом усмехнулась она.
– Пошли.
Я отбросил жестянку в сторону и, поправив на плече автомат, шагнул в неизвестность.
– Если бы ты знал, как она над нами издевалась! – вдогонку мне сказала Лидочка.
– Кто? Инна?
– Ну не я же!.. Она у нас надсмотрщицей была. Мы руду дробили, а она командовала нами. Кто не слушался, тех она била!"
"– А что, были такие, кто не слушался? – удивленно спросил я.
– У нас, например, все бригадира слушались…
– А ты?
– Тоже слушался, пока не прозрел.
– Я тоже прозрела… – неуверенно сказала Лидочка. – Ну, не совсем, но понимала, что меня закодировали… Ужасное состояние. Гребешь, как раб на галерах, еще этому и радуешься… Если нас вдруг поймают, я обратно не вернусь. Лучше застрелюсь!
– Не надо стреляться. Нормально все будет. Прорвемся… Значит, Инна у вас надсмотрщицей была? А почему она тогда в бараке оказалась?.
.
– Кому-то из начальства не угодила. Закодировали ее и в барак отправили. На самое дно, что называется, сбросили…
– Закодировали, сбросили. Как все просто. Как будто не человек, а мусор какой-то…
– Ты сам в этой упаковке был, сам все понимаешь.
– Да уж, да уж…
Я замолчал, чтобы не тратить силы на разговор. Дорога трудная, сплошной бурелом – стволы деревьев на пути, как препятствие для лошадей на конкуре.
А скоро мы и вовсе уткнулись в болото.
