Меня такая участь миновала, и даже от секса воздерживаться не пришлось: правда, когда у Яны живот стал увеличиваться, первое время было немного не по себе. Но потом быстро привык.
На последнем УЗИ Яне сказали, что рожать самой ей противопоказано, и ее будут кесарить. Плод большой, а таз у нее, по словам врачей, узкий, поэтому рисковать не стоит. Яна расстроилась сильно, во-первых, потому что начиталась всякой ерунды в интернете, а во-вторых, потому что во что бы то ни стало хотела родить сама. Пыталась врача убедить, что сможет, после чего пришлось провести с ней серьезный разговор.
Ребенок ребенком, но здоровьем жены рисковать позволить не могу.
— Нужно папе позвонить, сказать, во сколько мы выезжаем. Он тоже хотел в роддом приехать.
— Ты ему вчера сказала об этом. Хватит нервничать, Ян, — закинув на плечо сумку, обнимаю жену и целую ее в макушку. — Такой умницей все месяцы была, и сегодня не паникуй.
— Я просто волнуюсь, что может что-то пойти не так.
— Ну что пойдет не так, Ян? Ты здоровая, молодая, я не такой молодой, но тоже здоровый.
Родишь мне сегодня красавицу-дочку.
То, что это будет девочка, стало ясно на втором УЗИ. Яна думала, что я непременно хочу сына, но зря. Девочка, мальчик — не важно. Главное, пусть родится здоровым. Грядущее отцовство постепенно укладывается у меня в голове, но до полного его осознания еще далеко. Я все же материалист — мне надо увидеть собственными глазами, чтобы прочувствовать суть. И я очень рассчитываю, что когда возьму на руки своего ребенка, то проникнусь, потому что дети — это ответственность на всю жизнь, а я пообещал себе стать хорошим отцом.
Операция у Яны назначена на одиннадцать утра, мы приезжаем в больницу в восемь. Она заметно нервничает, и ее волнение начинает передаваться мне. Через несколько часов все изменится и нас станет трое. Нет, все-таки мозгом тяжело принять, что на свет появится кто-то, похожий на меня и на нее. Но вида, конечно, не подаю, чтобы ее еще больше не пугать.
Я-то просто в коридоре буду потеть, а Яне роды предстоит пережить.
Семен подъезжает в больницу в течение часа, после того как Яну уводят в палату. Едва заметно кивает мне и садится в дальнее кресло. В наших отношениях ничего не изменилось, но ради нее мы оба научились держать лицо. Глотки друг другу не рвем — уже хорошо.
— Надо было в Майами лететь, — говорит он где-то через полчаса. — Клиника отличная, и двойное гражданство было бы у ребенка.
