Часы показывали точное время: Колун всегда был первым среди своих. Беженцы из СССР, он создал для себя уютную жизнь на берегу Москвы-реки, заставляя остальных ждать его суетливые шаги и громкий храп в лихорадочно вычищенных поездах. Теперь этот ритуал стал частью дня: он просыпался рано, следил за каждым движением троих телохранителей и неотступного «жигулевского» десанта....
Думаю, что после этого профилактория вы будете вести себя куда более спокойно. Поймите меня правильно, я хочу жить с вами дружно, но на зонах, откуда вы прибыли, вы сумели доставить моим коллегам массу неприятностей. Теперь настала ваша очередь.
Кум не задержался, ушел, увлекая за собой зеленый выводок, а зеки так и остались в камерах размазывать кровь, ожидая, какой следующей оплеухой обернется новый день.
Свою карьеру законного Варяг начинал с отрицаловки, только через страдания лежал путь наверх. А отрицал он все: работу, тюремный режим, администрацию, зеков, продавшихся куму.
– Братва, мы не должны дать себя убить, – начал Варяг, когда кум ушел. – Если мы и дальше начнем под дубинки подставлять головы, нас просто перестанут уважать. А потом им взбредет в голову посадить нас вообще к «девкам».
В словах Варяга таилась правда.
– Что ты предлагаешь? – спросил один из отрицал, у которого через дыру на тюремной робе виднелась на плечах большая звезда. Из дерзких!
– Как только в камеру войдут эти сучары в масках, тут же дать бой.
– Чем? Руками?
– Кто руками, а лето и заточкой! – разжал Варяг ладонь, в которой пряталось шило.
"Зеков трудно удивить: за годы, проведенные за колючей проволокой и забором, насмотришься такого, что самые удивительные вещи могут показаться обыкновенными безделушками. Но сейчас этот заточенный кусок железа сумел поразить всех. Прежде чем попасть в камеру, их обыскивали несколько раз, многократно перетряхивая одежду, осматривая от пяток до головы, спрятать его было невозможно! И тем не менее результат изобретательности Варяга лежал на ладони и магнитом притягивал взгляды.
