Похоже, заметать следы я еще не научилась.
— Да, беглянка из тебя никудышная.
— Ты прав, отель я выбрала именно из памятки. «Холидей инн» на Дюваль. Запоминается легко. К тому же я подумала, что Берилл, впервые приехав в Ки-Уэст, могла остановиться здесь же. По крайней мере, провести здесь первую ночь.
— И что? — Марк поднял стакан. — Берилл останавливалась здесь?
— Нет.
В дверь постучали. Марк неслышно скользнул к двери и вынул из-за пояса пистолет. Я сжалась от страха. Он посмотрел в «глазок», убрал пистолет и открыл дверь.
Молодая женщина вкатила тележку с заказанным обедом и, получив от Марка деньги, приветливо улыбнулась.
— Спасибо, мистер Скарпетта. Надеюсь, вам понравятся наши стейки.
— Почему ты представился моим мужем? — раздраженно спросила я.
— Спать я буду на полу, но, по крайней мере, одна ты здесь не останешься, — ответил Марк, перенося подносы на столик у окна и откупоривая бутылку с вином. Потом снял пиджак, бросил его на кровать и, вынув пистолет, положил рядом с моей сумочкой и рюкзаком.
Лишь когда он сел, я спросила насчет оружия.
— Это маленькое чудовище — мой единственный друг, — сказал он, орудуя ножом. — Полагаю, ты свой «рюгер» тоже захватила. В рюкзаке?
— Ошибаешься, в сумочке, — усмехнулась я. — А теперь объясни, откуда ты знаешь, что у меня именно «рюгер»?
— Бентон сказал. И еще сообщил, что у тебя есть разрешение на скрытое ношение оружия и что в последние дни ты без этой штуки из дому не выходишь. — Он отпил вина. — Гм, неплохо.
— А размер моего платья Бентон тебе не сообщил? — поинтересовалась я, заставляя себя поесть, хотя желудок и просил воздержаться от этого.
— Ну, это я и без него знаю. Ты по-прежнему носишь восьмой и выглядишь так же хорошо, как и тогда, в Джорджтауне. Нет, даже лучше.
— Я была бы очень признательна, если бы ты прекратил разыгрывать из себя обольстительного мерзавца и объяснил, откуда тебе известно имя Бентона Уэсли и когда ты успел так близко с ним сойтись.
— Кей, с Бентоном я познакомился раньше тебя.
— Он отложил вилку и, подняв голову, спокойно выдержал мой сердитый взгляд. — Неужели ты еще не поняла? Неужели тебе, как младенцу, надо все разжевывать?
— Да уж, разжуй, пожалуйста. И напиши большими красивыми буквами вот на этой стене. Потому что я не знаю, чему верить. Я не узнаю тебя. Говоря откровенно, я чертовски тебя боюсь.
Он откинулся на спинку стула. Таким серьезным Марка Джеймса я не видела еще никогда.
— Мне очень жаль, Кей, что все так получилось.
