Мы возненавидели друг друга с первого взгляда. Он — мне нагрубил и унизил, а я в ответ написала на его машине ругательное слово, за что потом получила по попе. Наши стычки продолжались изо дня в день. Волкан — спасение для фирмы отца. Нам грозит банкротство. Чтобы спасти бизнес отца я должна выйти за замуж за этого высокомерного грубияна. Хуже того… родить ему наследника....
— Волкан, прости, моя дочь в последнее время сама не своя. Ведет себя очень странно.
Я хлопнула себя ладошкой по лбу и раскраснелась. А араб растянул улыбку чуть ли не до самых ушей, наслаждаясь триумфом. Блин, сегодня гад выиграл. Нечестно, он решил пустить в ход тяжелую артиллерию.
Он решил завладеть мной… с помощью моего отца.
* * *— Ну, приятного аппетита! — наиграно рыкнула я, ставя перед гостем поднос с пирогом собственного производства.
— Как это называется?
— Шарлотка яблочная, домашняя, — бесстрастно отчеканила я, мечтая, чтобы Волк уже скорей набил желудок и убрался прочь.
— Моя дочь сама готовит. У неё здорово получается, — похвалил меня папуля, откусывая кусочек пирога.
Опустив вниз свои чернющие ресницы, араб последовал примеру бати.
— М-м-м, да, действительно очень вкусно! — заурчал.
— Кушай, кушай, Волкан. Если надо, Ника ещё сделает. С собой, на вынос.
Чего-о? Я едва не упала на ровном месте. Вот что это делается, товарищи? Что происходит? Ну правда, папочка, я тебя не узнаю.
Я присоединилась к трапезе. Из вежливости, конечно же. Забилась в уголок между столом и холодильником и молча глядела на мужчин. Дабы не краснеть, как помидор на грядке, я сама перевела тему разговора в другое русло.
— Па, как дела с бизнесом?
Слава богу! Они оставили меня в покое и затарахтели о делах рабочих. Стоит только сказать слово «работа» или «тачки», и можно выдохнуть полной грудью, потому что это святая святых для мужчин.
Волкан почти полностью слопал половину пирога. Ел так хищно, как настоящий зверюга. Вгрызался в нежную «мякоть» добычи, аж за ушами трещало, и смотрел только на меня.
— Очень вкусно. Ещё есть?
Вот ведь нахал! Живот не лопнет?"
"Я не выдержала на себе этих опасных чёрных углей. Им и вдвоем хорошо. Обо мне будто забыли.
