Джесс каждый раз, когда по уши влюбляется, говорит что-то наподобие.
– Черт, я что, в Джесс превращаюсь?
Он запустил в волосы обе руки, и Элизабет рассмеялась.
– Обещаю никому не рассказывать.
– Я и не сомневался, – пробормотал Джастин, качая головой. – Потому тебе и сказал.
– И это все, что ты о ней знаешь?
Он покачал головой:
– Нет, еще знаю, что она потеряла сережку с бриллиантом. Я отдал ее леди Генриетте, потому что не она сказала, что знает, чья она.
– А леди Генриетта не назвала тебе фамилию Медлин?
– Нет, просто взяла серьгу и отправилась наверх.
– Наверх? – удивилась Элизабет. – Вот это интересно. Ты думаешь, она решила оставить серьгу себе?
– Не знаю. Но зачем ей одна?
Он наконец остановился и, опершись рукой о подоконник, посмотрел в темноту за окном, расцвеченную заиндевевшим стеклом.
– Как бы то ни было, мне кажется, что никогда больше не увижу Медлин.
Глава 10
Модистка в Мейфэре. Если и есть худшее место в цивилизованном мире, чтобы провести день, леди Элизабет Уитморленд такого не знала.
А эта пытка бесконечными тычками, уколами и обмерами? И конца этому не видно, потому что ей необходимо обзавестись полным гардеробом: платьями бальными и повседневными, сорочками, чулками, корсетами, шляпками, сумочками и лентами – всеми принадлежностями для дебюта в свете юной леди, то есть массой мишуры, если спросить саму Элизабет. Сколько нужно девушке повседневных платьев? Уж точно не дюжину, которую для нее заказала мать. И это в дополнение к тем, что были заказаны для Джесс.
И если количество повседневных платьев казалось излишним, то бальных и вовсе просто абсурдным.
Тем временем Джесс порхала по мастерской, напевая себе под нос, рассматривала ленты и трогала шелка, словно сбывались ее самые заветные мечты. Элизабет же, в отличие от сестры, терпеть не могла, когда вокруг нее суетятся и хлопочут. Ничто так не действовало ей на нервы, как стояние на низенькой деревянной табуретке, пока вся троица обсуждала, какой цвет лучше подойдет для оторочки по подолу платья – розовый или фиолетовый.
Сначала Элизабет понравился зеленый: не фиолетовый и, уж конечно, не розовый, а зеленый, спокойный цвет, не слишком романтичный или бросающийся в глаза. Это цвет деревьев и кустов. Пока что ей заказали всего одно зеленое платье, и она уже обдумывала предлоги, чтобы надевать его каждый день."
"Если говорить о предлогах, то Элиза придумала их великое множество, чтобы отговариваться от бесконечных поездок к модистке.
