Ох, как устал.
— Сейчас уложу Роберта и приду, — говорю я, выскальзывая из комнаты. А когда возвращаюсь обратно, нахожу Косогорова в том же кресле и в той же позе. Лишь голова откинута на спинку кресла. В полшага оказываюсь рядом. И замерев, прислушиваюсь к дыханию. Вадим спит сном праведника.
С любовью гляжу на худое, чуть заросшее щетиной лицо и чувствую, как сердце щемит от любви именно к этому мужчине, с которым когда-то случайно познакомилась в Бангкоке и посчитала легкомысленным приключением. Всматриваюсь в высокий лоб и в тонкую линию губ.
И ловлю себя на мысли, что никогда никому не отдам Косогорова. И, несмотря на камни с неба, останусь рядом с ним. Подавив тихий вздох, я с трудом сдерживаю желание броситься к Вадиму на колени и зацеловать. Перевожу взгляд на мерно поднимающуюся и опускающуюся грудь, потом пробегаю глазами ниже. Замечаю натянутую ткань ширинки и тихонечко хихикаю.
«Косогоров спит, а Джо несет вахту!»
Хватаю маленькую подушку, валявшуюся в кресле. И став на нее между ног Вадима Петровича, затаив дыхание, выпускаю на волю одноглазого Джо.
Тот, качнувшись из стороны в сторону, на мгновение замирает напротив моего лица. Я завороженно гляжу на маленькую прозрачную каплю, показавшуюся на ярко-розовой гладкой головке, и осторожно провожу по ней языком. Неумелым движением вбираю в рот. А затем, выдохнув, облизываю Джо до самого основания. Снова ласкаю головку и чувствую, как мне на темечко опускается тяжелая рука Вадима.
— Олюшка, — хрипло смеется он и, как только я заглатываю Джо поглубже, облегченно вздыхает.
"
"— Давай теперь я, — говорит он, отбирая у меня одноглазого. Я разочарована, Джо, кажется, тоже. Качается, как маятник, и если бы мог, посмотрел бы с упреком. — Идем в кровать, — сипло предлагает Вадим и, повалив меня на постель, без предупреждения входит в разгоряченную, изнывающую от желания плоть. Снова оказавшись в кольце рук любимого, я выпадаю из реальности. Лишь толчки внутри меня имеют значение. Лишь только дыхание Вадима делает меня живой.
Вместе с Косогоровым мы взлетаем к звездам и парим, не разжимая объятий. А когда он плюхается рядом, а потом одним движением укладывает меня к себе на живот, я тихонечко провожу руками по широкой груди мужа и в который раз собираюсь признаться ему в любви.
— Придется отправить тебя на курсы по минету, — слышу я насмешливый голос Косогорова.
— А разве есть такие? — выныривая из дремы, удивленно приподнимаю голову.
— Я организую.
