— От него, — сквозь слезы прошептала бывшая жена. — Как только ребенок родился, Кирилл потребовал провести экспертизу. Очень высокий результат. Девяносто два процента из ста. Хотел платить алименты, но эта дрянь отказалась. Даже видеться с ребенком не позволила.
«Сколько сейчас Роберту? — задумываюсь я и сам себе отвечаю: — Четыре года». За все это время я видел внука только на сделанных исподтишка фотографиях. Что произошло между Кириллом и Ольгой, я не знаю. Но, как оказалось, дамочке совершенно чужды моральные принципы.
Наверняка мой сын поймал ее на горячем и выставил вон.
Честно говоря, мне нет дела до того зоопарка, когда самка норовит выбрать сильного партнера и зачать от него потомство. Эволюция шагнула далеко вперед, но, видимо, не коснулась некоторых давалок, прыгающих из одной постели в другую.
Я напряженно всматриваюсь в тонкое идеальное лицо и, как пластический хирург, не нахожу в нем изъяна. А как нормальный мужик чуть за сорок, немного завожусь от вида красавицы.
Высокая грудь, тонкая талия и доброе наивное личико. Длинные светлые волосы откинуты чуть назад, а зеленые глаза уверяют всех и каждого, что их хозяйка просто не может врать. Соврала… Изменила… И увезла ребенка в страну с серьезным визовым режимом. Я внимательно разглядываю внука, идущего рядом с матерью и о чем-то довольно болтающего. Тут и без всякой экспертизы понятно, что это маленький Косогоров.
«Роберт… — прячу я тяжелый вздох и снова разглядываю его мать.
Замечаю уверенный взгляд и понимаю, что уговорами и деньгами решить ничего не удастся. — Нужно сразу брать быка за рога».
— Почему она возвращается? — спрашиваю у Емельянова. — Думал, мы эту стерву вообще никогда не увидим. Мне кажется, она должна догадаться, что я взыщу с нее по полной.
— Прилетает завтра, — бубнит Емельянов. — Рейс в двадцать два тридцать. Отправить парней? Пусть проследят, где устроится?
— Нет, — морщусь я недовольно. — Мне надоело играть в кошки-мышки.
Сам встречу.
— Но… — блеет Емельянов, — вы рискуете, Вадим Петрович…
— Нет никакого риска, — криво усмехаюсь я и потираю лоб от внезапно начавшейся головной боли. — Я безумно рад приезду снохи и внука. И, конечно же, лично смотаюсь в аэропорт. Даже цветов куплю по дороге.
— А-а-а, — тянет ничего не понимающий Емельянов.
— Не мычи, — бросаю устало, — а лучше подумай, как обеспечить поддержку. Наша мадам должна сразу понять, что шутки закончились.
