Но разобрать, кого именно прислал Шевелев, не могу. Лишь встречаюсь взглядом с Геной Мартыновым, одним из моих телохранителей. Он осторожно косится в сторону невысокого парнишки, похожего на подростка. Как опытный врач, я отмечаю крепкие мускулы, спрятанные под неброской джинсовой курткой.
«Внешность обманчива. Такой и кулаками забить сможет, — мысленно морщусь я, замечая сильные развитые ноги и холодный, почти не мигающий взгляд. — Вот и тебя срисовали, — усмехаюсь сам себе. — Но я ни от кого не прячусь. Встречаю родственников и радуюсь жизни».
Можно, конечно, позвонить Левке и узнать, за каким хреном приперся в аэропорт его орел.
«Зал прилетов, — читаю я бегущую строку, расположенную на стене напротив. — Вот и птицы слетаются, твою мать, — хмыкаю я, не собираясь никому звонить. Пусть Шевелев трижды авторитет, но и из его морщинистой задницы мне приходилось по молодости доставать пули. Штопать его самого и приближенных. Но, во-первых, прошли годы, превратившие криминального бригадира в солидного бизнесмена, а во-вторых, статус обязывает меня держаться подальше от подобных типов.
А если и общаться, то только через посредников. — Но неужели Она как-то связана с самим Левой? Спала с ним? Или вот с этим зыркающим по сторонам парнем?» — задумываюсь я лишь на секунду. Слышу оповещение о прибывающем рейсе и, взяв цветы, не спеша бреду к месту выдачи багажа.
Ольга с Робертом выходит одной из первых. Длинные волосы собраны в хвост, бледное лицо, джинсы, майка. Очередная дерганая мамаша, прилетевшая с ребенком из-за моря.
Я наблюдаю издалека, стараясь понять, у кого моя прекрасная сноха могла попросить помощи. Замечаю, как к ней направляется Левкин боец, и делаю решительный шаг вперед. Как ни в чем не бывало вручаю цветы и по-родственному целую в щеку.
И тут же сам себе хочу двинуть по лбу или по заднице. Эта женщина до сих пор действует на меня как магнит. Когда мы виделись в последний раз? Вспомнить нетрудно. Примерно через три месяца после их с Кириллом свадьбы.
Торжественное мероприятие я пропустил, сославшись на командировки, из которых не вылезал. А сам укатил на Ибицу. Лучше уж оттянуться на пенных вечеринках, чем буровить какую-то чушь про счастье молодых и прыгать в мешках.
— Здравствуй, Оля, — улыбаюсь я самой благодушной из улыбок. И чувствую, как в штанах становится тесно. Хорошо хоть длинный свитер прикрывает восставшее безобразие.
— Здравствуйте, — бормочет она, явно не ожидая увидеть меня так скоро.
