Когда персонал разошелся на ночь, Шакал пошел и нашел еще три стула, так что мне не пришлось беспокоиться о том, что кто-то сбежит. Хотя я парализовала троих из них, двое из были парализованы недолго и потом снова начали двигаться. Другой жаловался, что не чувствует своих ног, пока я не переломала им все лодыжки. После этого он замолчал.
Как только демоны заметили нас, они тут же начали кричать в скотч, закрывающий их рты, и извиваться на своих местах, как маленькие жучки.
— Они тебя знают? — спрашиваю я.
Зейд хмыкает в подтверждение, оглядывая их сломанные лодыжки и потные, красные лица.
Я включила в комнате дополнительное освещение и убрала стробоскоп. Что-то подсказывало мне, что Зейд выкинул бы стробоскоп, лишь бы заставить их выключиться, а я не хотел беспокоиться о его замене завтра, когда ярмарка снова откроется.
— Ты уверена, что их никто не услышит? — спросил Зейд, оглядывая комнату.
— Я занимаюсь этим постоянно.
При этих словах он косится на меня.
— Ты часто убиваешь людей?
Я пожимаю плечами.
"
"— Только демонов.
Я не забочусь о том, чтобы разглашать информацию этому человеку. Он все равно умрет. Какая разница, если я скажу ему, что постоянно убиваю демонов?
Он кривит губы, и в его глазах появляется насмешливый блеск.
— И ты называешь себя убийцей демонов?
Ярость почти хлещет меня по лицу от такого неучтивого тона. Я топаю ногой и кричу:
— Ты не смешной!
Он вскидывает бровь на мой выпад, но блеск в его глазах не исчезает. Я кривлю губы. Мне не терпится вонзить свой красивый нож в его глаза.
Они ведь не будут насмехаться надо мной, когда увидят острый конец, устремленный прямо к ним, не так ли?
Я снова переключаю свое внимание на четверых мужчин, и ярость тут же пронзает мои кости. Сейчас я выплесну ее на извивающихся паразитов передо мной. Затем я вырву глаза Зейда из глазниц, прежде чем убью его.
Зейд не обращает на меня внимания и подходит к человеку, который пришел в «Аферу Сатаны» со своей женой. Он приседает, чтобы оказаться на уровне его глаз, и медленно наблюдает за извивающимся мужчиной.
— Я наблюдал за тобой довольно долго, Марк, — негромко говорит он. Почти невероятно, но его голос становится еще глубже. — Ты знаешь, почему?
Марк неистово трясет головой, глядя на Зейда, как на друга, который предал его.
Мужчина, Марк, что-то кричит, но клейкая лента не дает возможности разобрать его слова. Зейд срывает скотч со рта мужчины, оставляя на его месте красный рубец. Старик хрипит от боли.
