Я думаю, они несколько раз пытались выпустить ее на свободу, заявляя, что она прошла реабилитацию и больше не представляет опасности для общества. Но каждый раз Гленда нападала на медсестер, кусая их до тех пор, пока не разрывала их плоть. Только для того, чтобы остаться в своем доме.
Я хмурю брови.
— Почему ты задаешь такие глупые вопросы? — я огрызаюсь, прежде чем зачерпнуть в рот еще одну порцию яблочного пюре.
Она этого не заслужила. Я успокаиваюсь.
— Извини, — бормочу я.
У Гленды странный запах.
Я никогда раньше не чувствовала ни от кого запаха ядовитых ягод, но мне кажется, что она как Зейд, как я. Ещё одна из тех, у кого в душе живёт чернота, но не поглощена ею полностью.
Я бы хотела, чтобы кто-то еще мог чуять зло так, как я, просто чтобы они сказали мне, чем я пахну. Папа сказал бы, что я пахну как демон. Он любил так меня называть.
— От тебя воняет грехом и злом, Сибель. Я не знаю, как породил такую мерзость.
Гленда откинулась, на ее лице появилась улыбка.
"
"— Все в порядке, дитя. У всех нас бывают плохие дни.
— Ты так говоришь, как будто хорошие дни существуют, — пробормотала я, мой гнев перешел в печаль.
Мне действительно грустно.
— Сейчас они кажутся далекими, но ты увидишь их снова.
Я не отвечаю. Я не верю ни единому слову из ее уст. Что она вообще знает? Она довольна тем, что проведет остаток жизни в этой дыре. Она довольна тем, что ее держат взаперти, вдали от общества, потому что так проще.
Легче отказаться от жизни. Не иметь желания жить. Не иметь желания к свободе.
Я хочу всего этого и даже больше.
Я хочу вернуть своих приспешников. Я хочу вернуться к миссии моей жизни. Казнить демонов по всей стране. Я хочу почувствовать, как мой красивый нож погружается в плоть, разрывая мускулы и врезаясь в кости. Чувствовать, как теплая кровь растекается по моему лицу и груди, покрывая мою кожу, как масло. А потом я хочу, чтобы мои приспешники трахнули меня после этого.
Так, как они всегда это делали.
«Афера Сатаны» дала мне роскошь, не похожую ни на что другое, и я никогда больше не испытаю подобного. Это единственная передвижная ярмарка с привидениями, о которой я знаю, и, как я и предполагала, сейчас они принимают серьезные меры предосторожности, чтобы убедиться, что еще один человек не ускользнет от их внимания.
— Я никогда не выберусь, — шепчу я, мое сердце разрывается, когда я это говорю.
