– А взамен обещаю, что когда ты станешь начальницей, я буду работать точно так же, как на Евгения Михайловича, без споров, глупых бунтов и на полной мощности.
Моя мама и Стас могли себе представить, чего мне стоило такое признание! Хотя нет, еще все преподаватели из института. И сам Евгений Михайлович. Ну и в отделе кто-то вряд ли не в курсе… То есть весь мир мог представить ценность моей жертвы! Только не Веста – она рассмеялась:
– Ха! Как будто ты умеешь работать иначе! Побурчишь-побурчишь, и вжух – уже работаешь на полной мощности.
А вот такого аргумента весь мир не ожидал. Я захлопала глазами и поднажала:
– И тем не менее! Я же не прошу тебя делать такое, чего ты раньше по доброй воле не делала! Так что обмен равноценный!
Но она хохотала все задорнее, а на меня смотрела все веселее – я вообще не понимала причин настолько неуемной радости:
– То есть ты таким образом решила начать со Стасом встречаться?
– Вот именно! Дораспределять утешительные призы, как ты когда-то и предлагала!
– Да нет, подожди! – У нее глаза забегали от непонятного предвкушения.
– Я когда это предлагала? Я же в тот момент думала, что вы и так вместе! Знала бы, что ни черта подобного, ни за что бы тебе его не отдала!
Отдала? Я отшагнула в изумлении. А Веста, наоборот, медленно поднималась на ноги и будто расправляла невидимые крылья, продолжая вдохновляться уже от самой себя:
– Получается, что еще не проигрыш?! Сегодня мой день! А ты мне заодно подсказала, как себя с ним вести, – не навязываться, а быть жалкой тенью и вечной поддержкой в глупых диверсиях, честной и саркастичной.
Ему, похоже, нравятся девушки, которые перед ним не теряются, а говорят именно то, что думают…
– Это я-то жалкая тень? – моя интонация будто на этот вопрос и отвечала, настолько она была слабенькой и безжизненной.
– Ты! – Веста торжествовала. – И знаешь, лучше не путайся у меня под ногами, Полина! Растопчу и не замечу! Веста Стрельцова не видит препятствий!
Какая-какая Веста? Ну она и танк.
Но и я ведь не тюлень! Я вмиг успокоилась, поскольку верила в каждое произнесенное слово:
– Остынь, Веста. Между мной и Стасом все давно определено. Осталось только заявить об этом вслух.
Мое холодное равнодушие и заставило ее взвиться до потолка – вероятно, она собиралась задушить меня невидимыми крыльями.
