Потом они покатили в Тоскану и наконец добрались до Бракетто и до этой овчарни на холме, обустроенной со всем возможным комфортом. Хищник запас продовольствия и воды на месяц. Еще там было несколько ящиков отличного вина и книги. Есть чем заняться и прекрасно провести время.
Хищник принес Софи кофе и сел рядом на пень. Она прижалась к нему. За последние три дня они много занимались любовью. Она была в полном восторге, в голове у нее стояли картины налета; с Хищником, вдали от всего, ей было хорошо. О цивилизации напоминала только видневшаяся вдалеке деревушка Бракетто.
— Как так вышло, что оливковые рощи оказались заброшены? — спросила она.
— Они принадлежали знаменитому местному роду Мадура. С последним из них, Лукино Алани ди Мадура, род угас: детей у него не было.
— И никто не купил здешние владения?
— Никто. По-моему, они теперь принадлежат коммуне, а у нее нет денег это все содержать.
Софи заметила на противоположном холме разрушенный замок.
— Он там жил, этот твой Лукино ди Мадура?
— Точно.
Хочешь, пойдем посмотрим.
И они пошли.
Замок рода Мадура превратился в романтичные, заросшие травами руины. Их появление потревожило выводок кабанов. Вокруг главного здания сохранились остатки французского сада, постепенно сливавшегося с природой. Хищник, явно хорошо знавший эти места, привел Софи на смотровую площадку, откуда открывался великолепный вид на всю округу. Там стояли три надгробия. Софи подошла поближе.
На первой стеле значилось имя некоей Джованны Монтенаполино, скончавшейся в 1921 году.
Чуть поодаль стояла гробница последнего владельца этих мест, Лукино Алани ди Мадура, он умер в 1931 году. А рядом с ней — маленький мавзолей, на котором было выгравировано только:
ГАТТИНО
1912–1915
— Кто такой Гаттино? — спросила Софи, глядя на даты короткой жизни. — Ребенок?
— Пантера, — ответил Хищник.
У Хищника в овчарне хранилась книга, «Дикие звери» Карло Висконтини. Софи она страшно понравилась, особенно впечатлила ее глава про пантеру.
«Я совсем как она», — сказала она Хищнику. С тех пор он стал называть ее «Моя Пантера».
Поначалу Софи нравилось быть пантерой Хищника: оба были на свободе среди своих олив. Но спустя три недели овчарня превратилась для нее в тюрьму. Она впала в глубокую тоску. Ей хотелось вернуться к Арпаду, она страшно по нему скучала. Теперь она сознавала, насколько привязалась к нему. И ругала себя за то, что исчезла, ничего ему не сказав.
