— Давай остановимся тут на ночь.
— Это слишком опасно. Всем хорошо известно, что у тебя есть вилла в Формиях.
— Мне безразлично, — ответил он с проблеском прежней твердости. — Я хочу поспать в собственной постели.
Итак, мы погребли к берегу и причалили к пристани, устроенной недалеко от виллы. Когда мы пришвартовались, на деревьях неподалеку раскаркалась огромная стая ворон, словно желавших предупредить нас, и я попросил Цицерона, прежде чем он высадится, хотя бы разрешить мне убедиться, что враги не залегли поблизости в ожидании его.
Он согласился, и я вместе с двумя моряками двинулся по знакомой тропе между деревьями. Тропа привела нас к Аппиевой дороге. Уже надвигались сумерки, и на ней никого не было. Я прошел шагов пятьдесят до того места, где за двустворчатыми железными воротами стояла вилла Цицерона, прошагал по подъездной дорожке и крепко постучал в дубовую дверь. Спустя некоторое время раздался оглушительный шум отодвигаемых засовов и появился привратник. Увидев меня, он сильно удивился.
Я посмотрел через его плечо и спросил, не появлялись ли какие-нибудь незнакомцы, искавшие хозяина. Он заверил, что нет. Этот слуга был добросердечным, простым парнем. Я знал его много лет и поверил ему.
— В таком случае, — сказал я, — пошли четырех рабов с носилками к причалу, чтобы забрать хозяина и принести его на виллу. А пока его будут нести, позаботься о том, чтобы для него налили горячую ванну и приготовили чистую одежду и еду, потому что он очень плох.
Еще я послал двух других рабов на быстрых конях высматривать на Аппиевой дороге загадочный и зловещий отряд легионеров, который, похоже, шел за нами по пятам.
Цицерона принесли на виллу и заперли за ним ворота и дверь дома."
"После этого я почти не видел его. Приняв ванну, он немного поел и выпил вина в своей комнате, а потом ушел спать.
Я и сам уснул — очень крепко, несмотря на свои тревоги, до того я вымотался, — а наутро меня грубо разбудил один из рабов, поставленных мной на Аппиевой дороге, запыхавшийся и испуганный.
Тридцать пеших легионеров с центурионом и трибуном, ехавшими верхом, двигались к дому с северо-запада. Они были меньше чем в получасе от виллы.
Я помчался будить Цицерона. Он укрылся до подбородка и отказывался пошевелиться, но я все равно сорвал с него одеяла.
— Они идут за тобой, — сказал я, нагнувшись над ним. — Они почти уже здесь! Мы должны уходить.
Цицерон улыбнулся и приложил руку к моей щеке:
— Пусть придут, старый друг. Я не боюсь.
