– Ты мне скажи, это же не кончится?
Он помотал бритой головой – нет, не кончится.
– Ты уверен?
– Абсолютно. И ты уверена, что не кончится, и спрашиваешь просто так. Потому что не знаешь, что делать, а я знаю.
Тут он как следует притиснул её к себе, чтобы она хорошенько прочувствовала всё, что нужно прочувствовать, и выбрался из постели.
– Какой ты красивый, – сказала она, рассматривая его голого. – Особенно плечи и ноги.
– У всех лыжников плечи и ноги, – сообщил он. Посмотрел на неё с веселым сожалением и куда-то ушел, как был, голый.
Она немного полежала одна, и это было невыносимо. Моментально кругом образовалась пустыня, посреди которой она лежала в одиночестве.
Почему раньше она никогда не задумывалась о том, что живет в пустыне совершенно одна? Ну, то есть без него?
Нужно было срочно выбираться из пустыни, и она громко сказала в пространство:
– Слушай, нас, наверное, уже хватились.
– Наплевать, – издалека ответил он.
– Как? А падение нравов?
– Марк знает, что мы пали, а остальные ни при чем.
Или при чем?
– Пожалуй, ни при чем, – согласилась Алла, оглядываясь на пустыню, которая теперь осталась позади. Как там скучно. Скучно и бессмысленно.
– Я тяжелый человек, – по-прежнему издалека сообщил он. – Но ты привыкнешь. Я всё время занят и стихов никаких не знаю.
– Чего ты не знаешь?!
– Марк знает тьму стихов. Он вообще книжный человек. Когда вы только припёрлись и заварилась вся эта каша, он мне сказал, что я должен на тебе жениться.
– Здрасти-пожалуйста!
– Он сказал, что ты единственная женщина на его памяти, способная меня вынести в принципе.
Он сказал, что таких в природе не существует, вот только одна откуда-то взялась.
– Что ты придумал? – спросила Алла и еще раз оглянулась на пустыню, оставшуюся с носом и без жильцов. – С чего ты взял, что тяжелый человек?.. Я как-то и не заметила даже.
Он вдруг оказался рядом, будто материализовался из ничего. В руках у него были две кружки и одно большое яблоко.
– Двигайся.
Она подвинулась.
– На.
Она взяла кружку. От неё шел пар.
– Никогда в жизни, – сказал он, рассматривая её, – я никому не приносил кофе в постель. Никогда и никому. Ты хочешь кофе?
Она только смотрела на него. Кофе был очень горячий и, должно быть, от пара у неё защипало в глазах.
– Я тоже не хочу, – признался он. – Но надо! Потому что я никогда не подавал кофе в постель, а ты никогда не получала.
Она глотнула. Слеза капнула в кружку.
Они сидели голые на кровати и пили кофе.
