— Я думаю, вы согласитесь, что цирк — не лучшее место для ребенка. Постоянные переезды, антисанитария, грубые люди — все это не для нее, тем более теперь, когда она осталась без отца. Не надо ведь забывать, что она носит фамилию Сен-Клеров, она последний отпрыск нашего рода, и мы — ее бабушка и я — хотели бы забрать девочку к себе. У нас она получила бы все, что необходимо, мы послали бы ее в хорошую школу, дали бы ей подобающее воспитание. Вам же я взамен выделю некоторую сумму, вполне достаточную, чтобы обеспечить ваше будущее.
У Джейма ведь почти не было своих денег, кроме того немногого, что оставила ему бабушка. Если вы отдадите девочку мне, я сделаю ее своей наследницей.
Его слова глубоко поразили Мару. Она слушала Сен-Клера и думала о том, что он прав. Для Викки будет гораздо лучше жить с бабушкой и дедушкой. В конце концов, у нее будут богатый дом, блестящее образование, она наследует состояние Сен-Клеров, которое должно было перейти к Джейму. Ведь Викки его дочь…
— Идите отсюда вон! — услышала вдруг Мара голос Джоко и ошеломленно посмотрела на него.
Он сжал свои маленькие кулачки, лицо его налилось кровью. В любую минуту он готов был броситься на Эрла Сен-Клера точно боевой петушок. Но Джоко выглядел отнюдь не комично, он выглядел свирепо.
— А кто этот карлик? — удивленно спросил Эрл Сен-Клер.
Слово «карлик» мгновенно вывело Мару из состояния апатии. Неожиданно боль и обида прорвались наружу, и, вскочив, она указала гостю на дверь.
— Уходите! — крикнула она. — Немедленно уходите!
Отец Джейма смотрел на нее своими холодными глазами.
— Вы еще очень пожалеете об этом, — сказал он. — Когда ваша дочь вырастет, она не скажет вам спасибо за то, что вы совершили, уверяю вас. Что сможете дать ей вы в сравнении с тем, что предлагаю я? Как долго вы еще будете выступать в вашем цирке? Лет десять, пятнадцать от силы. Один неудачный прыжок — и ваша карьера окончена, а что дальше? Вы же умрете в нищете, и на нищету обрекаете свою дочь. Подумайте над тем, что я вам говорю, прежде чем сказать окончательное «нет».
Мара понимала, что он прав, но именно это и привело ее в еще большую ярость.
— Нет! Нет! Нет! Убирайтесь отсюда! Убирайтесь, а то я велю вас выгнать! — она уже почти визжала."
"— О, уверяю вас, я ухожу. Теперь я понял, что вы еще примитивнее и глупее, чем я думал. А поскольку в вашей дочери течет ваша кровь, я вижу, что и впрямь совершил ошибку, приехав сюда. Прощайте. Больше вы обо мне никогда не услышите.
Он ушел.
