Маре невыносимо было думать, что всего в нескольких метрах от нее люди веселятся, в то время как ее Джейма больше нет на свете… он уже не любит ее и не любит их ребенка…
Через две недели после смерти Джейма к Маре пришел мистер Сэм. Он стал убеждать ее, что цирк без нее погибнет, что она должна подумать о том, чтобы включиться в работу.
— Поверь, мы все скорбим вместе с тобой, — говорил он. — Но мы же не можем бросить цирк! Ты моя самая лучшая артистка. Мы теряем кучу денег из-за того, что на афишах нет твоего имени! На следующей неделе мы будем четыре дня выступать в Цинциннати.
Боюсь, без тебя сборы будут ничтожны. Как ты думаешь, когда ты сможешь вернуться к работе?
Мара смотрела на него ничего не видящими глазами и молчала. Мистер Сэм потрепал ее по руке, ласково попросил подумать над его просьбой и ушел.
Джоко приходил каждый день. Мара не слишком радовалась его визитам, но и не была очень уж против. Что бы он ни рассказывал — свежие сплетни, последние анекдоты — все его попытки развеселить Мару не вызывали в ней абсолютно никакой реакции.
Никто не в состоянии был вывести ее из прострации.
Вот и теперь Джоко сидел на своей любимой табуреточке и рассказывал о какой-то склоке между гимнастками, как вдруг раздался стук в дверь. Кланки поблизости не было, и Мара решила не открывать, надеясь, что непрошеный гость, подумав, что никого нет, уйдет. Но Джоко распахнул дверь.
Вошедший — высокий, стройный и, несмотря на седые волосы, все еще красивый мужчина — был Маре незнаком.
Но что-то в чертах его лица так неожиданно напомнило ей Джейма, что Мара чуть не вскрикнула. Долгое время они смотрели друг на друга молча, потом мужчина окинул взглядом гостиную.
— Кто вы, сэр? — наконец обратился к нему Джоко.
— Меня зовут Эрл Сен-Клер. Я приехал, чтобы переговорить с моей невесткой.
— Ты хочешь с ним разговаривать? — воинственно спросил Джоко у Мары.
Мара тихо кивнула. Какое теперь это могло иметь значение?
— Мне остаться, Мара? — осведомился Джоко.
Она вновь кивнула, и Джоко, предложив Сен-Клеру стул, уселся на свою табуреточку, скрестил на груди руки и приготовился слушать.
Мистер Сен-Клер не обращал на него никакого внимания. Его голубые глаза — светлее, чем у Джейма — были устремлены на Мару, и только теперь она впервые испугалась за свой внешний вид: ни косметики, ни прически, мятое платье с оторванной пуговицей…
— Я пришел поговорить с вами относительно судьбы моей внучки, — сказал он.
