— Двести тридцать восемь… двести тридцать девять…
Мара достигла рекорда Лилиан Лейцель. Еще один бланш — и она побьет его. Боль становилась все невыносимее… но нет, она должна… Собрав последние силы, она перекинула тело вверх, затем вниз…
Публика визжала от восторга, и Мара услышала, как Конрад Баркер торжественно объявил, что все они присутствуют при историческом моменте, когда Принцесса Мара из Брадфорд-цирка побила рекорд по бланшам, поставленный Лилиан Лейцель. Его слова вывели Мару из оцепенения, и она увидела, как струйка крови течет из ее запястий, красными карминными капельками брызгая на белый костюм.
«Ничего, отдам его Кланки», — подумала Мара. Прыжок на канат… И в ту же секунду ладони сами собой разжались, и она почувствовала, как веревка ускользает из рук. Послышались испуганные крики, вопли ужаса… а далеко внизу желтела арена.
Мара видела, как Лобо бросился ловить ее, но она знала, что он не успеет. Всего секунда или две помешают ему ее спасти, но эти секунда-две обязательно помешают… Джоко ведь говорил: «Залезть на канат тяжело, а сорваться с него ой как просто!»…
«Вот как оно, оказывается, все кончается…» — было последнее, о чем успела подумать Мара.
23
Боль залила тело Мары, проникая в каждую его клеточку. Рассудком она понимала, что могло быть и хуже, что гораздо хуже было бы не чувствовать совсем ничего. Ее мозг отказывался верить в случившееся и всячески старался вновь повергнуть ее в состояние беспамятства.
Потом сквозь боль прорвался звук. Голоса, сливавшиеся в единое целое так, что невозможно было разобрать ни одного слова.
Журчащие звуки — словно в соседней комнате тек кран. А порой ей казалось, что кто-то стонет.
Мара попыталась открыть глаза, но веки будто налились свинцом. Боже, неужели она ослепла? Ужас пронзил ее душу; она попыталась говорить, но поняла, что не в силах открыть рот.
— Мара… — послышался незнакомый мужской голос. — Вы слышите меня, Мара? Вы в больнице, а я ваш врач, доктор Тоуп. С вами случилось несчастье, но мы сделаем все, чтобы вас вылечить.
Я дам вам обезболивающее, но прежде всего я хочу сказать вам, что ваша жизнь уже вне опасности. Вы понимаете меня?
Мара не знала, что ей сделать. Кивнуть? Но как она могла кивнуть, если голова отказывалась слушаться?
— Если понимаете, пошевелите пальцами, — произнес голос, и Мара постаралась выполнить это теперь столь сложное для нее действие. Видимо, оно у нее все-таки получилось, потому что она услышала: — Ну вот, умная девочка.
