Может, это потому, что она едет сегодня повидаться с их внучкой, которая так похожа на своего деда — та же улыбка, тот же неподражаемый… черт, как же это слово? — ну, что-то вроде обаяния. Шарм!
«Но и на меня Мишель тоже похожа. В ней чувствуется моя воля к жизни, как говорится, „встань и иди“, — размышляла она. — Так что, если вдуматься, она похожа на нас обоих. Она такая же деятельная и импульсивная, как я. Она такая же упорная и добросердечная, как Джейм. И такая же страстная, как мы оба».
Да, они были страстны, что и говорить. Та безумная страсть, которую они испытывали друг к другу, с каждым днем становилась только сильнее… Даже теперь, через много-много лет, она ясно помнила ощущение сладостного восторга, охватывавшего ее, когда Джейм сжимал ее в своих объятиях и они занимались любовью…
Машина резко затормозила, и она очнулась, словно после глубокого сна. «Неужели мы уже приехали?» — подумалось ей. Нет, это была всего лишь очередная пробка — довольно частое явление на таком загруженном шоссе, как то, что соединяло Сарасоту с Орландо.
— Обычное дело для воскресенья, — сказал шофер извиняющимся тоном. — Не беспокойтесь, я доставлю вас вовремя.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — буркнула она, недовольная тем, что прервались ее размышления.
Но стоило закрыть глаза, как воспоминания вновь обступили ее. Сожалела ли она о чем-то в прошлом? О тех ошибках, которые совершила? О тех неприятностях, которые доставила другим людям? О да! Она о многом сожалела.
Но только не о Джейме. Нет, она никогда не жалела о том, что именно ему отдала свое сердце. Счастье, которое она испытала рядом с ним, стоило даже того ощущения мучительного одиночества, которое нахлынуло на нее после его смерти. Ведь не встреться Джейм на ее пути, ей было бы гораздо тяжелее жить — даже теперь.
В остальном же она раскаивалась. Ведомая своими слепыми амбициями, она подчас использовала других людей в собственных интересах.
Она была высокомерна, тщеславна, а порой просто бездумна. И потому ей частенько приходилось расплачиваться за свои ошибки. Расплачиваться страданиями.
Страдания, впрочем, всегда были частью ее жизни. Такой же неотъемлемой, какой у счастливых людей бывает любовь. Боже, но она же любила этого мужчину, и он любил ее! И ничто, ничто из того, что случилось впоследствии, не смогло этого изменить.
