Но, к счастью, Перса не проснулась, и Мара смогла спокойно достать буханку хлеба, завернуть ее в платок, которым она повязывала голову, и затянуть его на крепкий узел.
Прежде чем выйти из палатки, девочка на минуту остановилась, чтобы послушать в последний раз посапывания матери. Ведь это были звуки, под которые Мара засыпала всю свою короткую жизнь… Интересно, расстроится ли Перса, узнав, что ее дочка исчезла, или, наоборот, обрадуется, что наконец от нее отделалась? Девочка вздохнула: она слишком хорошо знала ответ на этот вопрос.
Стояла лунная ночь, и в таборе царила абсолютная тишина. Неожиданно девочка услышала возле себя чье-то прерывистое дыхание. Но это оказалась всего-навсего приблудная собака. Она обнюхала Мару и тут же убежала. «Даже собаки меня не любят», — с безнадежной грустью подумала девочка и почувствовала себя еще более одинокой. Тихо, словно мышка, пробиралась она мимо шатров и фургонов, бросавших на землю длинные причудливые тени.
Мара не имела ни малейшего представления о том, куда пойдет.
Она ведь не слишком хорошо, знала даже, где сейчас находится. Табор раскинулся на широком лугу, владелец которого, фермер-вдовец, сдал его цыганам в аренду, почему-то надеясь, что они ему и вправду заплатят. Мара слышала, как женщины потешались над ним. Они знали наперед, что фермер и рта не успеет раскрыть, как они поднимутся однажды ночью всем табором и исчезнут в тумане вместе со всем своим скарбом — и шатрами, и фургончиками.
Мара никогда не задумывалась над тем, хорошо это или плохо.
Таков был древний обычай — вот и все.
Мир ограничивался для нее пределами табора. И ее не особенно интересовало, что находится там, далеко, за лугом… Она знала только, что последние несколько недель они странствовали по равнине, по полям с золотой пшеницей, колоски которой мерно покачивались в такт ветру. Она заметила лишь, что фермеры, приходившие к ним в табор, — мужчины, чтобы продать или купить лошадей, женщины, чтобы погадать или выменять какую-нибудь безделушку, — всегда очень недоверчиво на них посматривали.
Так что Маре было совершенно все равно, куда идти, лишь бы успеть до утра убежать как можно дальше.
Она шла всю ночь, лишь изредка останавливаясь на несколько минут, чтобы перевести дух. Она ужасно устала, но боязнь быть пойманной подстегивала ее, и девочка шагала по грязной ночной дороге и пряталась в пшеницу в тех редких случаях, когда раздавался шум колес фермерского грузовика или легкового автомобиля, проезжавшего мимо.
