"
"Когда начало светать, девочка решила пойти полем. Стояла осень, пшеницы была уже выше Мары, и девочка очутилась в волшебном золотистом царстве. Наконец она наткнулась на маленький ручеек и остановилась, чтобы поесть и напиться чистой прохладной воды. Она осторожно отломила небольшой кусочек хлеба — кто знает, удастся ли ей в ближайшее время стащить где-нибудь еды? А потом… потом она надеялась встретить каких-нибудь простых людей, которые приютили бы ее. Но не сейчас. Пока она была еще слишком близко от табора.
Она не сомневалась, что найдет себе приют.
Мара была совсем не похожа на цыганку, и в таборе не раз этим пользовались — ведь Мара прекрасно сходила за ребенка гаджо. Светлокожая рыжеволосая девчушка с широко распахнутыми невинными глазами никак не вязалась в представлении гаджо с образом маленькой цыганки. И соплеменники Мары придумали отличный трюк. Она подходила к фермеру или его жене и заводила с ними разговор, отвлекая тем самым их внимание, покуда ее смуглокожие братья пробирались в дом и уносили из него столько, сколько позволяли им детские силы.
Так что Мара была уверена: ей удастся разыграть перед четой фермеров роль брошенного родителями ребенка гаджо. И если повезет — быть может, эти люди даже пустят ее к себе в дом.
Гудели сбитые в кровь ноги, ныла исполосованная ремнем спина, и наконец Мара почувствовала, что больше идти не в силах. Девочка села на землю, откусила еще кусочек хлеба, а затем нарвала побольше пшеничных колосьев и устроила себе нечто вроде гнездышка, в котором и уснула, свернувшись калачиком.
Когда она открыла глаза, уже начало темнеть. Бледно-голубое небо заволокло дымчатыми тучами, сквозь которые виднелся еле заметный серп луны. Мара старалась идти как можно осторожнее: ведь всем известно, что в сумерки выходит на охоту чудовище Зеро, злой дух ночи, пожиратель людей; к тому же на дороге могли встретиться разбойники или злые собаки.
Неожиданно хлынул ливень, да такой, что всего за несколько секунд девочка вымокла до нитки. Ее длинная, слишком широкая юбка липла к босым ногам, а вода ручьями стекала с волос.
Мара страшно жалела теперь, что не прихватила из дома теплую шерстяную материнскую шаль — хорошо хоть, что она додумалась повязать на голову ситцевый платочек.
Она прошла мимо большого темного молчаливого дома, за ним последовали еще два — и Мара поняла, что попала в какой-то город. Внезапно послышались мужские голоса. Мара в испуге огляделась по сторонам, ища, куда бы спрятаться. Голоса приближались.
