Третий этаж, вид на Неву, туристы, белые, блядь, ночи. Ненавижу этот город.
И разозлиться на Аську хочется, и понимаю, что не виновата ни в чем. Девчонка, что хочет любви от своего мужа. Ну, влюбилась, дурочка. Не знает меня совсем, а что-то там испытывает в своем сердечке.
Получается, злюсь на себя.
– Ась, скажу честно, – подбираю брюки, надеваю рубашку, заправляю ее. Все выходит резко, – я никогда не воспринимал этот брак как настоящий. Никаких детей не будет. Я тебя не люблю.
Ассоль меняется в лице. Вот-вот заплачет.
Будь это кто-то другой, но не Анварова, увидел бы истерику и жгучие слезы. Но Ася держит себя в руках. Смотрит только угрожающе. Как змея перед нападением.
– Мы можем развестись, если вопрос с ребенком так важен, – предлагаю.
Во рту все пересыхает.
Ребенок… Перед глазами образ Арсения. Мальчишки четырех лет. Снова мерцает в сознании: мой – не мой?
– Нет, Аверин. Никакого развода никогда не будет. Я на это не пойду.
Равнодушно пожимаю плечами.
Что еще сказать? Мне и правда все равно.
Для меня наш брак – лишь печать в паспорте. Я после свадьбы все равно жил своей жизнью, а после аварии с отцом мозг никто не вытаскивает прибором для разделки устриц.
– Ты когда-нибудь меня полюбишь, Стас. И семья у нас будет, и ребенок.
Полностью одетый, я подхожу к Анваровой очень близко и наклоняюсь. Вновь чувствую запах льда. Его не описать, но холод скачет по клеткам, и летний теплый вечер становится морозной полярной ночью.
– Любовь… Ничего не желаю иметь общего с этим чувством, – грубо выговариваю каждое слово, напрягая при этом челюсть до хруста.
Ночь провожу в гостинице. Не сплю. Если в Питере в это время года и можно встретить рассвет, то я именно это и делаю. Небо из светло-голубого становится светло-светло голубым.
А потом весь небесный купол застилается свинцовыми тучами, и льет дождь. Прекрасно, че!
Пока добираюсь до места встречи со Смирновым, промокаю до нитки, хотя я на машине.
Прохожу за угловой столик, присаживаюсь. Вчерашняя официантка, улыбнувшись кокетливо, принимает заказ – эспрессо без сахара.
Меня знобит и кидает в жар сотни раз за минуту. Глаза стер, выискивая Смирнова за окном.
Он опаздывает. А когда замечаю его фигуру на пешеходном переходе, сердце прекращает стучать, чтобы потом, как марафонец, бежать до финиша без передышек.
Следователь, не торопясь, проходит к столику. Кивает официантке, подмигивает. В общем, неприкрытый флирт, который сейчас стреляет по нервным клеткам.
