— И не говори, — жалуюсь ему.
— Папа! — возмущается Дарина, скривив обиженную рожицу. Ведь обычно Сережа всегда на ее стороне.
— Доча, на твой выпускной мы тебе другие купим, — обещает он. — А эти мамины. И потом, они же тебе большие.
— И ничего не большие! Я их мерила! Самую малость, если только, — Дарина по-детски морщит носик.
— Доча, да ты в них все ноги переломаешь. Давай лучше кроссовки, а? Ну там с бантиками или этими, как их там … Стразиками! — Сережа очень точно копирует Дарину.
— Папа! — Дарина смотрит на невозмутимое лицо Сережи, явно не понимая, что тот над ней издевается.
— Дара, папа шутит, — сдаю мужа.
— Полина, ну ты чего?! Я ее почти уговорил! — муж садится рядом и касается моего плеча.
Не могу сдержать улыбку, глядя на него. Говорят, что с беременностью женщина меняется. Мы же изменились оба. Теперь нам мало просто находиться рядом. Наши пальцы переплетаются сами, взгляды ловят друг друга, а все остальное уходит куда-то в сторону.
— Ой, да ну вас! — Дочь качает головой и выходит из комнаты, оставляя нас одних.
— Расстроилась? — спрашивает муж, целуя мой висок.
— Не думаю, — отвечаю и смотрю вслед дочери.
— Да я не про дочу, а про туфли, — объясняет Сережа.
— Да нет, — безразлично веду плечами. — Не особо. — Немного, конечно, привираю.
— Не переживай. Как только родишь, так сразу и наденешь, — шепчет Сережа на ухо.
— И куда я в них буду ходить? По квартире?
— Зачем по квартире? Ты же весь ламинат поцарапаешь!
— Да, Сережа!
Вот что за человек?!
— Я пошутил, — мягко добавляет он, касаясь дыханием уха.
— Мы обязательно куда-нибудь сходим, чтобы ты надела новые туфли. В ресторан, в театр — куда захочешь…
Хочу возразить, что это будет не скоро, но почему-то уверена, что мы действительно куда-нибудь сходим. С нежностью смотрю на своего мужа. И мне совершенно неважно в туфлях я буду, или босиком, главное, чтобы он был рядом.
Сережа ходил со мной не только на все скрининги, но и на все приемы. Он очень быстро пришел в себя и переживал только из-за того, что мой живот совсем не видно.
Ему почему-то казалось, что он сразу должен быть большим, а у меня его долго было не видно.
Сережа кладет руку на мой теперь уже заметный живот.
— Как себя чувствуешь?
— Прекрасно, — отвечаю, нисколько не кривя душой. Ни токсикоза, ни каких-то других неприятных ощущений у меня нет. Немного устают ноги. Именно поэтому я перестала носить обувь на высоком каблуке. Но это такие мелочи!
Дети давно сдали экзамены.
