Автор
В темное время суток, когда осенняя луна скрывается за облаками, Суль, вихрем пронзающая лес, охотится на шаткую небесную землю. Непогода дрожит у нее в руке, как штормовой ветер — она чувствует себя свободной, как деревья, скрипя и треща под ее шагами.
Маэстро переводил взгляд с одной фигуры на другую, глаза его бегали туда и обратно, и она слышала, как он скрипит зубами от страха. Сама же она не могла себя видеть, ей нужно было стоять совершенно неподвижно, концентрируя силы. Ее сознание оставило ее подлинное тело и переместилось на другую сторону алтаря.
Потом фигура начала медленно двигаться назад, видение исчезло. Лоб Суль покрылся потом, ноги подкашивались, сердце билось вдвое быстрее обычного.
Повесив на шею корень мандрагоры, она подошла к ближайшему из послушников и взяла кожаный кошелек, лежащий возле него.
— У тебя… — сказала она, зажав кошелек в руке, — … в этом кошельке у тебя две серебряные монеты… засушенная роза и письмо.
Он только быстро кивнул.
— А ты, — сказала она, обращаясь к одной из женщин, — ты ждешь ребенка от этого лоботряса с алтаря. Ты никому не говорила об этом, ты надеешься, что это ошибка, но это правда. Тебе придется страдать из-за этого ребенка, и этот проходимец тебе не поможет.
Она повернулась к другому мужчине и положила руку ему на плечо.
— В данный момент у тебя в голове лишь одно: вернуться домой к жене, о которой ты никогда здесь не рассказывал. У тебя связь с девушкой, находящейся сейчас рядом с тобой, и она надеется, что ты женишься на ней.
— Прекрати! — крикнула следующая, та, что разговаривала с Суль. — Прекрати!
— Настоящая ведьма, — прошептал один из мужчин. — Подлинная ведьма! Вот уж не думал, что такие есть!
— Как видишь, есть, — сказала Суль, чувствуя, что очень устала.
— Верно, — кивнул он.
— Вот, возьми это лекарство, — сказала Суль. — И каждое утро пей отвар! И рассчитайся с долгами, тогда выздоровеешь. Прости, Пребен, что я разбила твои мечты. Но с этим не шутят, поверь мне! И я не хочу, чтобы какой-то жулик использовал вас. Я не выдам вас и надеюсь, что и вы никому не расскажете обо мне.
С этими словами она покинула душное помещение. Все сидели, уставясь в пространство.
Лив прилагала все усилия, чтобы вести себя корректно в этом большом доме. Ее лицо больше не светилось счастьем и одухотворенностью, как раньше, а в глазах был теперь постоянный страх сделать что-нибудь не так. Она хотела услужить своему мужу, но уже получила жестокий урок. Теперь игра велась по его правилам. С чувством подавленности вспоминала она свои слабые попытки обрадовать его.
