По какой-то причине наши прежние приемные родители, Марта и Джеральд, не сообщили о нашем побеге или пропаже, и Вайолет сказала, что «все уладила». Не знаю, как она их убедила, но что-то подсказывало мне, что ее синяк под глазом имеет к этому какое-то отношение, и я хотела вернуться и убить их.
Но последнее, чего мы хотели, — это чтобы нас нашли и отдали в другую приемную семью, где над нами будут издеваться.
К счастью, Вайолет выглядела старше своих лет, поэтому она устроилась на работу в какой-то подозрительный ресторан и умоляла хозяйку позволить мне учиться в кладовой, пока она работает в вечернюю смену.
Она кормила меня, следила за тем, чтобы я хорошо училась, и брала с собой на ночные прогулки. Она — моя мама, папа, сестра и спаситель.
Она защищала меня, когда ей было холодно. Кормила, когда сама голодала.
Она была тем теплым убежищем, которого не хватает таким детям, как я.
Пока ее не вырвали из моих рук.
Из-за «Венкора».
Они отрезали меня от жизни, и теперь у меня не осталось ничего, кроме жажды хладнокровной мести.
Свет становится еще тусклее, и остается всего несколько лампочек. Они находятся так далеко друг от друга, что мне пришлось включить фонарик на телефоне, чтобы разглядеть дорогу.
Я следую указаниям Кейна, что становится все труднее, когда свет постепенно исчезает, особенно когда я начинаю поворачивать на неровной дороге.
Наконец я добираюсь до старого нежилого трехэтажного здания. Вход в парадную дверь скрыт от посторонних глаз, заросший хаотичным плющом и большими кустами.
Камень в нескольких местах отколот, верхний этаж выглядит так, будто вот-вот рухнет, а первый этаж скрипит из-за неустойчивости дома.
Шесть мужчин в черных кожаных куртках и брюках стоят по обе стороны от входа. На всех них надеты серебряные маски с тонко выгравированными деталями в виде когтей и перьев, которые блестят в тусклом оранжевом свете ржавых ламп.
Я замедляю шаг, не зная, можно ли мне войти.
Дверь с громким скрипом открывается в тишине ночи, и я вздрагиваю.
— Можно войти? — спрашиваю я у мужчин, похожих на статуи, но ответа не получаю.
Жуткая тишина оглушает.
Я крепко сжимаю телефон, пробираясь ко входу, предполагая, что они остановят меня, если у меня нет права войти внутрь. Странное чувство разочарования охватывает меня, когда я оглядываю лица в масках и не чувствую присутствия Кейна.
Я смотрю на их руки, у всех они одеты в коричневые кожаные перчатки, поэтому мне тяжело разглядеть, надеты ли на них черные кольца.
