Даже если пойти на самое грубое упрощение и предположить, что ваш блаженненький сосед и есть убийца, то зачем ему в таком случае раскрывать некоторые детали и обстоятельства? Нет у него никаких причин это делать. Во всяком случае, Гамлет Бабкенович, на фигуру вашего соседа следует обратить самое пристальное внимание. Особенно если учесть, что произошло с людьми, которые собрались «выбить из него всю подноготную». Пока что никакого священного трепета ваш сосед у меня не вызывает. Вот что: я попробую разузнать о нем все, что смогу, у меня есть неплохие каналы.
Завтра сообщу вам промежуточные результаты или то, что будет в роли этих результатов.
— Завтра? — спросил Маркарян, и его голос дрогнул, а у меня возникло смутное и довольно неприятное ощущение жалости.
— Завтра, — повторила я. — Гамлет Бабкенович, никуда из квартиры не выходите, ни под каким предлогом. Трубку тоже не берите. Есть у кого-нибудь ключи от вашей квартиры, кроме как у вас?
— Нет, — быстро ответил тот. — Я холост, охраны у меня особой нет, потому что я не такой уж и крупный предприниматель.
У самых крупных личный телохранитель ведь имеет дубликаты практически всех ключей, какие есть у босса, так?
— Ну, в общем, так, — согласилась я. — Кстати, вы довольно удачно об этом сказали. Мне нужно получить комплект ключей от вашей квартиры. По крайней мере, на тот период, пока я не вернусь сюда завтра. Это как минимум.
— Ключи? — переспросил Маркарян. — Зачем? Это… это обязательно?
Нотки сомнения и, быть может, даже недоверия, смутно проклюнувшиеся в его голосе, разозлили меня.
Я наклонила вперед голову и сухо проговорила:
— Уважаемый господин Маркарян! Если вы хотите взять меня на работу, то должны мне доверять, как самому себе! И даже больше, чем себе, потому что я должна делать то, что вы сами делать не можете, или, по крайней мере, пока что не считаете возможным. А вы начинаете сомневаться в первой же моей просьбе. Не впечатляет, знаете ли.
Нечего и говорить, что после этой отповеди ключи немедленно были мне переданы вместе с небольшим (по крайней мере, так назвал его сам Маркарян) авансом.
Аванс, впрочем, был довольно-таки приличный, ну, или, на мой взгляд, — сносный.
Я уже хотела уходить, но в последний момент приостановилась и произнесла:
— Дорогой господин Маркарян, а что вы собираетесь делать завтра?
— Я?
— Да, вы. Надеюсь, никаких серьезных планов на завтра у вас нет?
— То есть как нет? — не понял меня он. — Напротив, есть.
