Автор
В глубине ровной лесной рощи я высказал свое сомнение по поводу его рассказов, и это удивило таинственного хитреца, вызывая в нем гнев. Он показал мне старую рукопись и кучу высыхающих отчетов, чтобы доказать свою правоту.
Англичанин старался разглядеть лицо необыкновенного человека, но тьма мешала ему. Наконец Корак тихо произнес:
— Вы… тот человек… который целовал девушку на большой поляне, на востоке?.. я видел… лев едва не растерзал вас тогда…
— Да, это я! — сказал Бэйнс.
— Как вы сюда попали?
— Девушку похитили… Я хочу освободить ее.
— Похитили! — Это слово вырвалось из груди у Корака, как вырывается пуля из ружья. — Кто?
— Промышленник… швед… Гансон.
— Где он?
Бэйнс рассказал Кораку все, что он успел выведать в лагере Гансона.
— Я иду в лагерь шведа, — сказал он. — Я принесу девушку сюда."
"— Я пойду с вами, — сказал Бэйнс. — Мой долг и мое право спасти эту девушку, потому что она скоро будет моей женой.
Корак нахмурился.
— Вы ранены. Вы не можете так быстро идти. Я один дойду скорее.
— Что ж, идите! — ответил Бэйнс. — Но и я пойду за вами. Это мой долг и мое право.
— Как хотите! — сказал Корак, пожимая плечами.
Если англичанин желает идти на смерть, пусть идет, Кораку все равно. О, с каким наслаждением Корак растерзал бы его! Но Бэйнс — друг Мериэм, и Корак должен защищать того, кого любит Мериэм. Он добросовестно уговаривал Бэйнса не рисковать своей жизнью. Англичанин упрям — что же может поделать Корак?
Корак помчался на север. А за ним — раненый, изнеможенный, усталый — медленно плелся Бэйнс. Когда Корак уже достиг реки, на берегу которой раскинулся лагерь Мальбина, Бэйнс не прошел и двух миль.
Выждав, когда Абдул Камак скроется за деревьями, Бэйнс продолжал свое утомительное путешествие.
Не успел он достичь спасительных деревьев, как на лужайку вихрем вылетела толпа всадников в белых бурнусах.
Увидя Бэйнса, они окликнули его по-арабски. Он ничего не ответил, потому что не знал их языка.
