Он сидел за столом, что-то печатая в своем ноутбуке, но услышав шум, обернулся. Его глаза в удивлении заскользили по мне, и с каждой секундой удивление таяло, уступая место беспокойству.
Да, я выглядела ужасно. Мой спортивный костюм был порван, серая ткань испачкана. От укладки ничего не осталось, исцарапанное лицо опухло от слез, косметика была размазана.
– Что произошло? – Он запнулся, в десятый раз спрашивая меня, когда мы сели друг напротив друга на его кровати. В его глазах горела ярость.
– Назови мне имя.
Я вздохнула и покачала головой.
– Я сама, – ответила я. – Выпрыгнула из окна, потому что отец запер меня в комнате. – Я рассказала ему все: о Пейсли, о платье, об отце и о беременности. Джефри был мрачнее тучи, и я понимала почему. Эти проблемы он просто не мог решить, в отличие от сломанных ребер Данкрафта, который теоретически мог меня обидеть.
После моего долгого монолога в красках, он ушел в свою ванную, а вышел оттуда со смоченным теплой водой полотенцем.
Он сел напротив меня и аккуратно обхватил мой подбородок пальцами. Теплое полотенце коснулось моей щеки. Я закрыла глаза. Нежными, почти призрачными касаниями он стирал засохшие следы крови и остатки косметики с моего лица.
Он молчал, я тоже молчала, чтобы не мешать ему. Да я и не посмела бы мешать. Джефри был единственным человеком в этом мире, который дарил мне эту заботу и нежность, у меня больше никого не было. Он единственный свет во тьме, мой маяк в ночи и буре.
– Я выгляжу ужасно, – прошептала я, нервно сглатывая.
Он долго молчал, и я забеспокоилась и хотела уже открыть глаза, как почувствовала легкое прикосновение к моему рту. Сладкие губы Джефри завладели моими, затягивая в трепетный поцелуй. Его язык двигался так осторожно, словно он опасался сломать меня, но он не знал, что я уже была сломлена, а он помогал мне прийти в себя, помогал поверить мне, что в этом мире есть и достойные люди.
Он отстранился. Я чувствовала на губах его вкус, на щеках его теплое чистое дыхание.
Мое сердце больше не вытанцовывало пируэты рядом с ним, но и не было безразличным, как с Мейсоном, потому что… потому что Джефри мой маяк.
– Ты выглядишь лучше всех, Барби, поверь мне. Девушки красивее тебя не существует, – низким голосом ответил он.
Я медленно открыла глаза, а он продолжил очищать мое лицо. Его рука переместилась на мою шею, чтобы он мог привести в порядок мой подбородок.
