Твой отец монстр, который заслуживает самого страшного наказания.
Теперь я видела всю картину, от которой шевелился каждый волосок на моем теле.
Вот почему он улыбался. Вот почему он наслаждался яростью моего отца.
Боже.
Я сидела у него на коленях, рассказывала ему о романе моего папы и той пресловутой танцовщицы, о всем том, что поведала мне Дорис, а он делал вид, будто ничего не знал. Он лгал, глядя в мои глаза. Он знал, что его мама влезла в нашу семью, он обо всем знал, черт его дери, и молчал!
Я заметила побелевшего Дэниела за спиной Джефри, кажется, он был в полном ошеломлении от вскрывшихся грязных секретов моей семьи.
Или все же наших семей?"
"– Не хочешь обсудить это, Эванс? – изумленно спросил Дэниел. Его потемневшие глаза говорили о поглощающей его злости. Еще бы, Дорис не была его женщиной, он сам недолюбливал ее, однако она была мамой его сына.
– Я не собираюсь обсуждать это. Мы уходим, сейчас-же, Барбара, с тобой поговорим дома, – сказал отец, бросая мне мои спортивные штаны. Я наспех натянула на себя вещь.
И не глядя на Джефри, зашагала к двери, но он посмел схватить меня за руку.
Первая волна отчаяния и боли стихала, вместо нее нагрянула злость и обида.
– Барбара.
– Нет, не смей меня трогать! – зашипела я, отшатываясь от него. – Ты лгал мне, Джефри. Я верила тебе, считала тебя своим… домом. Вот почему все это происходило. Ты просто решил отыграться на мне из-за моего отца, прямо как Кай, как Колби. Ты ничем не лучше их.
Он сжал зубы, желваки заиграли на его щеках. Он злился.
– После всего, ты действительно так думаешь?
Я не знала где правда. Я не знала, кому верить. Я не знала кто предатель.
Вдруг они все предатели?
Я не ответила, но он все понял по моим глазам.
Да. Я думала.
Его лицо перекосило, будто ему было больно, и я не понимала, действительно он испытывал боль или всему виной его ярость, а может он просто продолжал играть? Боже мой, я так запуталась.
– Хочешь сказать, что не желал отомстить моему отцу, используя меня?
– Я не…
– Нет! Отвечай на гребаный вопрос, меня не волнуют детали, Джефри, – зарычала я.
– Желал, – резко ответил он, подставляя мне последнюю подножку.
Его голос прокатился по моей коже вызывая сильнейшую боль, которую мне пожалуй еще не доводилось чувствовать. Я слышала неприятный хруст в ушах. Интересно, а Фостер тоже слышал его?
Всем известно, что сердце не имеет костей, но отчего-то оно ломается больнее всего. Мое разлетелось на осколки. Такие маленькие, что исправить это теперь невозможно.
