– Я пыталась быть тихой, но голос снова и снова срывался. Мои слезы не останавливались, и я постоянно вытирала их рукавом толстовки.
– Конечно, я хотел, черт возьми, Барбара, было время, когда я только и думал о том, как сделать твоему отцу больно. И я не буду скрывать, что ждал момента, когда он узнает о нас, я хотел, чтобы он свихнулся от ярости, чтобы почувствовал, каково не иметь власти над ситуацией, каково чувствовать, что ты не способен повлиять на происходящее.
Но это никак не отразилось на моем отношении к тебе, хотя должно было. И в детстве я часто пытался выдать свои чувства к тебе за ненависть, ведь знал, что твой отец сотворил с моей мамой, но как бы сильно я ни хотел у меня не получалось ненавидеть девочку в розовом платье. Я не сделал бы тебе больно.
– Ты скрывал от меня правду о моей маме, о моем отце, слушал, как я жалуюсь тебе, и делал вид, что не понимаешь о чем я.
Ты лгал мне, использовал меня, словно я вещь. Отправил отвратительнейшее сообщение моему отцу. Думаешь, это не сделало мне больно?
Его глаза округлилась в удивлении, да таком искусно сыгранном, что я почти поверила.
– Какое сообщение?
– Грязное. О том, как ты трахаешь его дочь, о ее губах на твоем члене и прочих деталях, – скривившись от отвращения, сказала я. Джефри нахмурился, порывисто попытался коснуться моей руки, но я отшатнулась от него.
Его брови хмуро сдвинулись к переносице.
– Я не знаю ни о каком сообщении. Сегодня я весь день не мог отыскать свой телефон. Должно быть он выпал, когда мы вчера забавлялись на пристани.
Забавлялись.
Все это для него было одной большой забавой. Мои чувства были забавой.
– Какое потрясающее совпадение. Ты случайно потерял телефон, рыба на дне озера случайно написала смс моему отцу, и именно те слова, которые привели его в бешенство, ведь эта рыба, по всей видимости, точно знала, что ты ненавидишь папу.
И все это произошло тогда, когда мы действительно занимались сексом. Поговорим еще о случайностях?
Он молчал, его тяжелый взгляд душил меня. Мне хотелось закрыть лицо руками, убежать, что угодно только бы больше не чувствовать это неприятное покалывание на коже и огромную дыру в том месте, где должно было быть мое сердце.
