Я резко отвернулась, кусая губы и хаотично пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь.
— Охтарон, — выдохнул я так тихо, что даже сама этого не услышала, но Михелю и этого хватило.
— Юный бог, который родился в этом мире.
Я выдохнула и расслабилась, будто все напряжение, которое копилось во мне всё это время разом покинуло моё тело, оставив после себя чуть ли не пустую оболочку.
— Вы его хелг? — спросила, снова поворачиваясь к Михелю. — Как так вышло? Вы ведь сказали, что хелг рождается вместе с богом? Это ведь он… он все сделал так, чтобы я его спасла? Я права? Он мог там умереть, но поменял реальность, чтобы я могла это сделать?
Михель поднялся, подошел ко мне и снова сел на землю, опираясь теперь спиной на мой пенёк.
— Выслушайте меня. Вы правы, Охтарон, не осознавая того, сделал все возможное, чтобы избежать своей гибели. Он бог, пусть и очень юный, практически младенец еще. Уверяю вас, он в любом случае нашел такой выход, благодаря которому пострадало как можно меньше живых существ. Да, погиб ваш отец, но вместо этого выжило сотни других людей.
Простите его. Я вас умоляю, он сам себя не простит, когда все вспомнит, а это будет значить, что тьма вползет в его сердце так глубоко, что вытащить её оттуда будет очень сложно, если вообще возможно. А он обязательно вспомнит. Боги вспоминают рано или поздно, когда силы начинают расти в них. Я думаю, вы поймёте."
"Пойму ли я? Могу ли я понять, что мой любимый пусть и неосознанно, но убил моего отца? Могу ли простить его за это? Могу ли забыть о том, что мне пришлось убить короля, который был лишь ведом его волей? Если не прощать и не забывать, означает навсегда потерять его.
Но ведь это он сделал!
Я никогда не молилась, но сейчас мне нестерпимо хотелось, чтобы все это оказалось неправдой, выдумкой, так хотелось, что я готова была молить богов. Вот только в этом мире бог один — Охтарон.
— Вы сказали, — заговорила, безразлично рассматривая лес перед собой, — что вместе с богом рождается хелг, но ведь вы хелг другого, мертвого бога.
Так, где хелг Охтарона?
Я заметила, как вздрогнул Михель и его плечи опустились, когда я упомянула его мёртвого бога, и мне стало так стыдно. Я так забылась в своём горе и смятении, что специально ранила его. Просто так, потому что больно мне. Это плохо, ведь я не такая на самом деле.
— Когда я понял, что в этом мире появился новый бог, то, сам того не понимая, начал помогать ему по мере моих сил. Наверное, это заложено в нас — оберегать богов.
