— Я не сказал регенту о том, что Даинор — настоящий принц, а память советника по безопасности немного подкорректировал. В тюрьме приказал Даина не допрашивать и не пытать, просто подержать какое-то время.
— То есть ты его держишь там…
— Только для того, чтобы повлиять на тебя, но сегодня я вдруг осознал, что это не правильный путь, — Шариан слегка улыбнулся, прочитав её мысли, — нет, он может, конечно, сбежать. Только это сложно. Я походил по тюрьме. Сделал вывод, что там работали в связке маг-менталист и ведьма.
Ты ведь видела, куда мы спускались, чтобы наведаться к Даину и Вальдемару?
— Да, куда-то совсем глубоко, там еще дверь такая. Просто так не выбить.
— Дело там не только в двери. Камни заряжены особенно интересным образом. За этой дверью в подвалах не действуют никакие умения ведьм или артефакты сделанные ведьмами, — объяснил Шариан, — то есть внушение или отвод глаз там не будут действовать, прослушка тоже, фамильяры проникнуть не смогут. А вот артефакт принца с заклинанием личины действует, то ли потому что сделан магами и ведьмами, как и камни-артефакты в этой тюрьме, то ли потому что зашит в тело Даина.
— Погоди, то есть, как зашит?
— Помещен внутрь тела, иначе его бы давно нашли и сняли.
— Ничего себе.
Шариан какое-то время смотрел в окно комнаты на покрытые снегом деревья, а потом вдруг сказал:
— Сегодня вечером я не приду к тебе, буду занят, но если тебе что-то понадобится — зови.
Весь день прошел сумбурно. Люба совершенно не знала, чего ожидать от менталиста.
Она общалась будто бы с разными людьми. Особенно последний разговор настораживал. У Любы проснулась надежда на то, что Шариана удастся уговорить перейти на их с Даином сторону. Однако это мог быть хитроумный план самозванца.
Рано утром на следующий день её разбудила служанка. Алида передала приказ принца быть готовой через полчаса. Кроме платья, служанка принесла теплое пальто, шапочку и сапоги.
— Куда мы едем? — спросила она лжепринца, когда тот вел её через парк.
— К Даинору. Есть разговор, — отрывисто бросил Шариан, — в карете подробней поговорим.
Как только они отъехали от дворца, менталист заговорил.
— Я ухожу.
— Погоди, как ухожу? Куда?
— Не знаю пока куда. Сначала поброжу по стране, а потом, может, в Халифат, — пожал плечами Шариан, — я устал от дворца. Там много грязных, вонючих эмоций, они отравляют меня. Хочется одиночества.
Люба в замешательстве слушала откровения лжепринца.
