Ты не знаешь, ничего… такого у нас на объекте вчера не происходило?
— Не знаю, — сказал Чернов. — Попробую узнать.
— Да чего теперь узнавать! Без нас все узнают!
— Папа! Мы сегодня поедем или нет?!
— Иван, перестань вопить, в конце концов! Слышишь, Черный, если что, звони мне на мобильный и… поаккуратней там, если менты до меня приедут.
— Ясное дело, — пробормотал Чернов. — Я Эдика еще не предупредил.
— Предупреди, — велел Степан, тяжело поднимаясь на ноги. — И звони ментам сейчас же!"
"Эдиком Беловым звали третьего в их компании.
Как и Чернов, он был заместителем Степана, и втроем они составляли отличную команду, несмотря на то что были очень разными. Белов был рафинированный профессионал, Чернов — рубаха-парень, умеющий подружиться с любым, даже самым строптивым клиентом. Степан был начальником.
Короткие гудки бились не в трубке, а, кажется, где-то внутри головы.
Труп в котловане — неслабое начало дня. Ничего лучшего невозможно придумать, даже если придумывать специально.
Любой вариант развития событий обещает не менее волнующее продолжение.
Если это не убийство, а нарушение правил техники безопасности, значит, Степану предстоит чудовищно долгое и выматывающее душу разбирательство, на время которого все работы на объекте скорее всего будут приостановлены. Да и одним разбирательством, естественно, дело не кончится. Придется платить, платить всем, от кого хоть в какой-то мере зависит, разрешать Степану продолжать работу или не разрешать.
Обязательно всплывет какая-нибудь берущая за душу история с иногородними рабочими.
Естественно, Степан предпочитал нанимать приезжих — им можно было меньше платить, и в столице они, как правило, никого не знали, следовательно, пропивать заработанное им было особенно не с кем. Большинство из них приезжали на заработки из просторов «вильной Украины», не так давно освободившейся от российского ига.
За один рубль там давали как раз килограмм местной украинской валюты, и за счет отца семейства, который работал у Степана, кормилось еще полтора десятка малороссийских родственников. Поэтому приезжие рабочие, в отличие от таких же, но местного, московского разлива, работали лучше, а пили значительно меньше, что очень устраивало большинство нанимателей. Конечно, никто из них не был прописан в Москве, даже временно.
