Он самый молодой, но и самый злой. Уличные грабежи отдали ему. Шайка у Антипа человек до двадцати, есть гниловские казаки, но больше пришлых. Беглые тоже при нем обретаются, эти наподобие гвардии, для фартовых дел. Квартирует Меньшой Царь где-то в Богатяновке, точный адрес агентура давать боится.
— Ясно. Займусь им в первую очередь. А другие два?
— Средний Царь — имя ему Прохор — отвечает за квартирные кражи, а еще за экспроприации. Там и суммы крупнее, и отвага нужна. Ведь сейчас артельщиков с деньгами охраняют, можно и пулю словить.
Ребята у Прошки теплые. Но иногда люди Антипа перебегают им дорогу. Давеча я вам рассказывал про налет на булочную Филиппова, помните? Это Меньшого Царя работа. Средний брательник, говорят, на него даже обиделся, что тот вторгся в его пределы.
— Среднего Царя оставлю на второе, — пригрозил питерец. — А главный кто?
— Главному кличка Самый Царь. И он действительно самодержец здешних притонов. Лет ему уже за сорок, кличут Григорием, и из трех братьев он умнее всех.
Еще его называют ночным градоначальником Ростова. Сообразно уму, Самый Царь занимается только крупными делами. Вот стало известно, что на Владикавказской железной дороге куда-то пропало двести шестьдесят тысяч пудов нефти. Представляете? Убытку на семьдесят тысяч рублей. А каков замах! Надо украсть, спрятать, продать целые эшелоны! Это его рук дело, Григория. Он берет вагонами. Ей-богу, не преувеличиваю. На той неделе на станции Ростов-Товарная исчезли средь бела дня два вагона орешника.
Тю-тю! Опять его работа.
— Зачем атаману орешник? — не понял питерец.
Ростовец прыснул и махнул рукой:
— Все забываю, что вы приезжий и говора нашего не знаете. Орешником тут называют мелко колотый антрацит.
— Чтобы воровать в таких масштабах, Цареву-старшему необходимо купить людей из высшего железнодорожного начальства. Без их согласия куда деть тысячи пудов нефти? И как спрятать вагоны угля?
— Вы правы, и он их, конечно, купил. В том и сила Самого Царя: не часы на улице срезает, а летает по верхам.
Там сидят те же воры, только в больших чинах. До которых мне, к примеру, никогда не добраться.
— Ладно, эту дрянь оставляю на сладкое.
Блажков хихикнул и сказал с подковыркой:
— Смею думать, ваше высокоблагородие, что все цари останутся, где были. Вам тут месяц всего прокантоваться — не успеете.
— А давайте на них стодесятников натравим, — предложил коллежский советник.
— Это как?
— А так. Пауки в банке что делают? Истребляют друг дружку.
