Улицы были пустынны и темны, лишь слабый свет фонарей игрался на стеклах окон домов за углом. Я ухватила свой рюкзак крепче, чувствуя себя незнакомкой в этом мирке, казавшемся каким-то необычно знакомым и одновременно чужим. Электричка "Передача" прискакала в последний раз, прежде чем исчезнуть за поворотом, оставляя за собой холодную тьму и мрачную атмосферу....
А если я предложу Винникову выкупить мою долю сахарной свеклы для завода? Ясно, что за полдня я это не сделаю, но попробую все объяснить этим людям, напишу им вексель на предъявителя на недостающую сумму. Я ее все равно найду, но самое главное — время.
Подумав, я признала эту идею стоящей. Все равно мы сейчас не сможем найти такую сумму денег. А вот у Винникова вполне может быть нужное. И выкупить у Андрея урожай свеклы — тоже очень неплохое вложение денег, тем более он уже вложился в пай сахарного завода. Решили мы так — сейчас ложимся отдыхать, от нас, усталых и не спавших, толку будет мало, как рассвет, Андрей едет домой за своими деньгами, возвращается сюда, мы вместе сочиняем послание похитителям и ждём ответа.
Приняв это за рабочую версию, мы разошлись по своим комнатам, где и проспали, хоть и беспокойным, но сном, до рассвета. Я тоже поднялась на рассвете, хотя ещё вечером убеждал меня Андрей, что не стоит вставать и провожать его, он найдет дорогу и сам. Но я все равно встала, позевывая и дрожа от ранней утренней прохлады, накинула теплый халат, сунула босые ноги в тапки, на плечи ещё пристроила теплый полушалок, с которым я всегда хожу в баню.
В холле Андрей торопливо допивал кофе, держа чашку на весу. Сказал, что дома только возьмёт деньги, да сменит одежду. Завтракать он будет со мной. Велел идти мне досыпать утренние сны. Вдруг в окне, выходящем на крыльцо, мелькнула какая-то тень.
Но, Боже, в каком виде была эта всегда элегантная девушка! Шляпка съехала с головы назад и болталась на плечах только благодаря лентам, волосы выбивались из наспех заплетенной косы и стояли светлым, пушистым ореолом вокруг раскрасневшегося и местами чумазого лица. Небесно-голубая бархатная амазонка почему-то тоже была надета странным образом.
Никогда не видела Анечку такой! От изнеможения девочка едва держалась на ногах, дышала тяжело, со свистом. Подскочивший к ней Андрей усадил ее в кресло, Лушка бежала со стаканом воды. В распахнутую дверь было видно, как Трофим, не дожидаясь конюхов с конюшни, обихаживает под уздцы разгоряченную лошадь Анны Аркадьевны.
